В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
– Где тут у вас все? Лушпайки есть? А высевки? Щас запарим, щас! – она принялась растапливать летнюю печь. – Ой, краля моя, як же ты с хозяйством управляешься?
Когда Серафима, раздув печь, подняла голову, она увидела, что Тося, уже в старом сером платке, в рабочем халате, в стоптанных, с обрезанным верхом сапогах, несет в сарай полное ведро. Смуглая жилистая рука девушки напряглась, выдавая и силу, и сноровку.
Рев коровы перешел в сопение и тяжелые вздохи пьющего животного. Тося поощряла кормилицу ласковыми, похожими на ответное мычание, звуками.
– Будет хозяйка, – сказала бабка.
34
Они стояли на краю села, отсюда начинался Лес. Малинецкая дорога рассекала деревья и исчезала в гуще стволов и листвы. Лейтенант приходил в себя после бега.
Васька подогнал Лебедку стоя, крепко уперевшись босыми ногами в днище кузова.
Иван, наконец, отдышался.
– Слушай, никто в село не приходил, – сказал Иван Попеленке. – Откуда она узнала, что передать Климарю? Ведь что-то сказала… он же перед тем сидел за столом, как все.
– Нема розумного ответа, – сказал ястребок. – Тут шось не людского понимания.
Он посмотрел на Рамоню. Старец сидел на лавке у своей развалюхи, безучастный ко всему, уткнувшись подбородком в грудь. Редкие седые пряди падали на поросшие волосом уши. Не человек – часть пейзажа.
Попеленко подошел к долгожителю.
– Рамоня, ты не чуял, тут двое не проходили?
– Спит, – сказал Валерик.
Неожиданно старец поднял голову.
На Попеленко смотрели два заплывших белой пленкой глаза и, казалось, видели все, что хотели видеть.
– Весь час хтось кого-то ищет, – сказал Рамоня. – Весь час! Село невеликое, а хто-сь кого-то ищет тай не находит.
– Совсем плохой дед, – вздохнул Валерик.
Они пошли к телеге.
– Глаз нема, а вухи есть, – сказал Рамоня вслед. – И шесть зубов.
Ястребки обернулись.
– Двое проходили, – сказал Рамоня. – Семеренков-гончар, а другой той, шо редко ходит, забойщик. Гончар не хотел идти, а той командовал. В Лес ушли. По дороге.
– Да ты шо, трошки видишь? – спросил Попеленко.
– Проживешь, скоко я, носом зачнешь видеть. И вухами!
– В Лес соваться за ними – смерть, – сказал Попеленко. – В Укрепрайон повел.
Он начал круто, со скрипом, разворачивать телегу. Иван вырвал у него вожжи.
– Вперед! – сказал он, хлестнув кобылу концами вожжей. – Соскакивай, Васька!
Хлопчик спрыгнул, придерживая свои слишком вольные штанцы. Смотрел вслед быстро удаляющейся телеге.
– От погуляли, – проскрипел Рамоня.
