В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
С середины реки был хорошо виден пулемет в лозняке, поставленный на станок, но сами бойцы были скрыты листвой.
– Добре попрятались хлопцы, – сказал Попеленко. – Теперь мы под защитой.
Он махнул пулеметчикам рукой. Те не ответили.
– Затаились, – одобрил их поведение ястребок.
Вода подтопила груз до половины. Яцко подкопался под мешки, приподняв их своим телом. Сам оказался в воде, но это его не волновало.
– Эй, воины! – раздался странный свистулечный голос.
На покинутом берегу, по-хозяйски расставив ноги, стояли трое.
– Хлопцы на месте, – бухгалтер был доволен.
– На Гупана не похоже, – сказал Глумский. – Бандиты на подходе, а они орут на весь лес. Вылезли, не прячутся!
– Може, военная хитрость? – предположил Попеленко.
Трое на берегу прятаться не собирались.
– Вот комедь, – сказал Юрась. – Може, пойти до них пообниматься?
– Чего штаны мочить? – бросил командир. – Сами до нас подойдут.
"Пулемет на том берегу дал две короткие очереди. Веер брызг возник неподалеку от телеги. Пять-шесть пуль оставили новые дырки в колонках газогенераторки. Одну из дверец окончательно сорвало с петли, она булькнула и исчезла в реке.
– Вы шо, хлопцы? – закричал Попеленко. – Сдурели? Попасть можете!
До него донесся смех. Смеялись и пулеметчики, и те трое, на оставленном берегу.
– Давай, поворачивай обратно! – прокричал Юрась, сложив ладошки рупором. – Посидим, побалакаем.
– Шось непохоже, шо наши! – пробормотал Попеленко.
– Да наши, – возразил Яцко. – Недоразумения какая-то. Поворачиваем.
– Стоять! – приказал Глумский.
Он удерживал Лебедку за повод. Течение омывало лошади бока. Кобыла, похоже, смирилась с участью утопленницы и равномерно махала по воде хвостом, отгоняя кровососов. Брызги летели бухгалтеру в лицо.
– Щас разберемся, – сказал Яцко, отплевываясь. И закричал троим на берегу: – Я буду жаловаться товарищу Гречко! Як фамилии ваши?
– Ваненько, Петренько, Козленько! – ответил Юрась.
На другом берегу захохотали и дали очередь. Вода у телеги вскипела.
– Шо вы делаете, отвечать будете по закону! – Яцко завертел головой.
– Шось совсем не то, – вздохнул в тоске Попеленко. – Надо вертаться.
– Стоять! – повторил Глумский, передергивая затвор карабина.
К пулеметным добавились автоматные очереди, с глухарского берега. Фонтанчики воды вспухли рядом с глухарчанами.
