В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Он сдержался. Положив сидор, передал молодухе ребенка и чемодан."
"– Спасибочки, фронтовик! Захочешь – заходи!
Она подождала вопроса об адресе, усмехнулась и пошла. Лейтенант посмотрел вслед. «Ребенок от фрица, что ли»? – подумал он беззлобно.
Прыжок через борт все же сказался. В груди прокатился колючий ежик и выскочил кашлем. Лейтенанта согнуло и затрясло. Он прижал ко рту платок.
Кто-то деликатно подергал его за плечо. Лейтенант отплевался в платок и выпрямился. Парнишка лет шестнадцати-семнадцати, со значками Осоавиахима и ГТО, подал ему сидор.
– Ваш? А то пацаны у нас быстрые! – Он загляделся на награды и нашивки лейтенанта. От него пахло конским потом.
– Ты с лошадью? – спросил лейтенант.
Значкист не без гордости указал на кобылу, запряженную в бричку.
– Махнем в Глухары?
– В Глухары? – парнишка подумал. – Вообще-то надо. Народ поднимать.
– А он чего, лежит?
– Кто?
– Народ!
Парнишка осознал шутку и улыбнулся, открыв два выщербленных передних зуба. Протянул руку:
– Просто активности не проявляют.
– Ну как, секретарь, покатим?
– Ладно! Только пистолет возьму и у мамы спрошусь.
– У мамы? – удивился лейтенант. – Может, я кого другого найду?
– В Глухары? Не, не найдете.
Лейтенант забросил в бричку сидор.
Из кабины опустевшей полуторки выполз, пятясь задом, плотный маленький человек в мятом полотняном костюме. Шофер свернул карту, подал ему раздутый, как мяч, портфель, рулон плакатов и закричал:
– Кто за лектором с обкому?
– Я! – отозвался Никола и виновато вздохнул: – Думал, не приехал!
Лейтенант взял с сиденья свой сидор.
Лектор, держа под мышками свернутую карту, рулон, а в руке портфель, шел к бричке. Обернулся, прокричал шоферу:
– Правильно сказал: Жукова туда, Жукова!
– А то, – отозвался шофер.
Лектор забросил в бричку портфель и подал Абросимову карту:
– Сначала охватим тружеников села!
Комсомольский секретарь вздохнул. Он был расстроен. Вместо фронтовика получил в попутчики человека с портфелем.
3
У телеги стоял дедок. Лицо скособоченное, будто от укуса шершня.
– Отец, людей возишь?
– Жить якось надо, черта повезешь.
– Давай в Глухары! – лейтенант достал пачку тридцатирублевок.
– В Глухары! Та хочь мешок грошей – не поеду! – Дедок почему-то рассердился. – Торчишь тута, як пришитый, а он к ночи заявляется!
– Какая ночь? Солнце вон где.
– Так если б оно стояло. А то ж оно катится.
– Темноты, что ль, боишься?
– Темно́ты токо коты не боятся.
