В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Давай кружки, Ефрем!
Раненый достал из тумбы кружки.
– Руки развяжите! – потребовал лейтенант.
– Зачем?
– Как я буду пить?
– А ты не будешь пить. Ты будешь угощать.
– Слушай, Данилка, мы ж не гестапо! – раненый снял с патефона головку.
8
Услышав шаги, Данилка спрятал бутылку и кружки. Ввалилась группа разгоряченных ребят, кое-кто из них уже попадался лейтенанту на глаза там, на танцплощадке. Один с перевязанным плечом.
Хотя никто не носил знаков отличий, лейтенант сразу понял, кто здесь командир.
Втолкнули парнишку, белесого, вихрастого и не из робких. Руки, как и у лейтенанта, были связаны за спиной. Лицо его показалось лейтенанту знакомым. И хлопец прищурился, увидев лейтенанта. Явно вспоминал.
– Кириченко! – приказал Гупан одному из группы. – Этого… как тебя?
– Сенька! – ответил белесый.
– Может, и так. Сеньку – в подвал.
– Чего, сразу на расстрел? – спросил Сенька и сплюнул.
– Поговори с ним о погоде, – предложил Гупан Кириченке.
Кириченко толкнул хлопца в спину. Сенька оглянулся на лейтенанта.
– Полтавец, дай бумаги лейтенанта, – сказал Гупан борцу.
– А у него еще пистолетик не табельный, – заметил Данилка. – Ловкий такой пистолетик… В рукав сунешь – не видно.
Гупан просмотрел документы. Долго вчитывался, размышляя о чем-то, в отпускной билет. Подозвал к себе Данилку, отвел в сторону прижатый к лицу диск ППШ.
– Дрался хорошо, смело. К нам пойдешь? – спросил Гупан у лейтенанта.
– Вы на бандитов похожи.
– С кем поведешься, от того и наберешься.
– На дивчину набросились…
– Сифон, – объяснил Полтавец.
– Чего?
– Сифилис. Наследие оккупации.
– За это в тюрягу?
– А что, лучше по статье «сто пятьдесят»? «Умышленное заражение»? Под саботаж могут подвести. Из больницы сбежала.
– Законы знаете! А сидор мой почистили.
– Отдай все, – сказал командир Данилке.
Данилка неохотно выполнил приказание. Проворчал:
– Еще мы выясним… может, агент. Надо запрос.
– Ага, агент, – усмехнулся Гупан краем рта. – Хорошо обученный. Вступился за дивчину на танцах, специально, чтобы попасть до нас.
– Может, это хитрость. Они, шпики, на все способные.
Комсомольский секретарь Абросимов ворвался разгоряченный и запыхавшийся. В руке его был рулон бумаги. Он посмотрел на голые стены.
