В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
А в Берлин ездили с глечиками?
– Глечики ездили. На выставку. – Гончар усмехнулся. – «Творчество освобожденных народов».
– А сейчас держите связь с Сапсанчуком?
Сверху, по желобу, неожиданно сполз ком земли. Иван поднял ствол пулемета. Гончар задул фонарь. «Летучая мышь» дрожала в его пальцах.
– Есть у вас связь, – прошептал Иван. – Вы, Денис Панкратович, врать не умеете.
Прислушались. Гончар наконец сказал:
– Я не вру, я молчу. Что это – связь? Когда трясешься в день и в ночь? Кусок земли осыплется, а ты… Вот как сейчас.
– Откуда вернется? От родника? Да?
– Убьют тебя, Ваня. Далеко забираешься.
– Может, убьют. Рассказали бы, что знаете, стало б лучше.
Иван взялся за перекладину лестницы. Полез. Услышал:
– Не лучше! Только хуже!
Когда Иван глянул вниз, никого не заметил. Мелькнул свет. Гончар опять залез в свою пещеру, как в убежище.
15
Ущербная луна выделяла улицу, деревья, стены хат.
– Живой, товарищ командир!
– Временно.
– И то добре. А я думаю: вылезет лейтенант с чертового карьеру чи не?
– Похоронил меня?
– Не, шо вы! А все ж таки… с Семеренковым серед ночи – ой! Малясиха бачила, як гончар вроде во дворе сидит, а сам у карьеру. В двух местах – разом! Как объяснить такое явление? Просто страх!
– А Малясиха как сразу в двух местах оказалась?
– Ага… Шо ж, выходит, она тоже? Не исключаю.
Они шли по улице, еще тихой. Лишь кое-где взлаивали собаки.
Из-за тына выглянула голова. Вторая. Головы белые, седые. Голендухи! Зашептались по-стариковски громко, полагая, что слух у всех неважный.
– Ну во, ястребки! А комбикорма у коровника склали. Чувалов десять. Отсыпать с кожного по ведерку – нам чувал буде.
– Може, утречком?
– Не. Шо ночью вкрал, то в день не найдут, а шо в день взял, то и ночью сыщут.
– Это точно. А помнишь, мы до пана за семенной картоплей ходили? Молодые ще.
– Да… Пан не колхоз, всего много было, уворовать одно удовольствие.
– Ворюги шебуршатся, – прошептал Попеленко. – Комбикорма завезли. У нас в день работают на колхоз, а ночью с колхоза воруют. Такая булгахтерия, шо Яцко не разберется. Но я их приметил. Токо б тестя не заловить, от жинки достанется!
16
Иван все стоял посреди улицы в задумчивости. От света луны колеи в песке казались заполненными тушью.
