Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
– Фрустрации – это когда желания не совпадают с возможностями, – добавил Высший, глянув на Дарину.
Наверное, она не поняла, вот он и ответил на ее мысль."
"Нет, ну мы все трое все знали и понимали. Что уж тут, после того как разделяешь разум. Дарина знала о моих чувствах, и про измену знала, и что Милана меня любит. И я знал, что она знает. И Милана знала, что тайн никаких больше нет.
Но вот так вот взять и сказать…
Да что ему, Высшему, наши переживания и комплексы. Они и Прежним-то смешны, а уж ему…
Я мучительно искал какие-то слова для ответа, но ответила Дарина:
– Как-нибудь сами разберемся в наших отношениях.
– Хорошо, – решил Высший. – Надеюсь, мои слова никого не задели?
Мы молчали.
Похоже, что Высший все-таки немного смутился. Сейчас, в теле Миланы и у начала своей жизни, он был ближе к человеку, чем привык.
– У вас по-прежнему есть масса ценных и сильных возможностей, – сказал он, будто уводя разговор в сторону. – В Милане мой ключевой смысл, я в любой момент могу в нее вернуться.
– А у меня глаза сиреневые, – мрачно сказала Дарина.
– Не только, – ответил Высший. – Ты их объединяешь. Максима и Милану. Ты тот элемент, который позволял вам на равных сражаться с Высшим.
Если это были не извинения за бестактность, то что-то максимально близкое к ним.
– Я вернусь через трое суток, – сказал Высший. – Постарайтесь за это время выяснить что-то полезное.
– А нам что, так тут и сидеть? – спросил я. – В дохлом корабле?
– Зачем? – поразился Высший. – Идите домой, отдохните.
– Как? – спросил я и был удостоен укоризненного взгляда.
– Ты оперируешь с пространством, как Высший, и задаешь такой вопрос? Ну хорошо…
Высший небрежно ткнул пятерней в стену – стена затрепетала и сформировала светящийся серым экран.
– Через трое суток, – повторил Высший.
И Милана обмякла.
Высший удалился в свое время.
– Милана? – спросила Дарина осторожно.
Милана повернулась к ней… и я понял, что она отводит взгляд.
– Дарин…
– Не надо ничего говорить, – сказала Дарина. Взяла Милану за руку, кивнула мне: – Пошли, Максим. Не нравится мне тут. Воздух совсем тяжелый стал.
Она была ниже Миланы на полголовы, и, если уж честно, Милана всегда казалась куда бойчее и увереннее в себе. Но сейчас я смотрел на них и думал о том, что Высший не соврал. Дарина была тем клеем, который все соединял и не давал развалиться.
