Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
Как ты их надеваешь? Какая-то инопланетная технология?
– Инопланетная, – пробормотал я, обнаружив, что отец прав. Высший дал нам очень своеобразную одежду.
Отец кивнул, сделал маленький глоток, поморщился. Скорее всего, это был какой-то гадкий напиток, который англичане пить бы не стали.
Хотя почему я так думаю? Я про тэни знаю куда больше, чем про англичан."
"– Ты хотел посоветоваться, – сказал отец. – Спрашивай.
– С чего ты решил?
– Ну вряд ли ты надумал в полночь нас проведать. Денег ты просить у нас тоже не станешь.
Он так и сказал: «с девчонками», во множественном числе.
– Нет, – ответил я. – То есть да, но сам разберусь…
Отец молчал, выжидая, я вздохнул.
– Если кратко – они обе меня любят. А я их, наверное. Есть же такие семьи.
– Мама расстроится, я позавидую, – хладнокровно заметил отец. – Но извини, советовать ничего не стану.
– И хорошо, я действительно сам разберусь, – ответил я с облегчением. – Нет, я о другом. Про другие отношения.
– С Инсеками?
– И с ними тоже, – сказал я мрачно.
– Скажи, ты причастен к тому, что Инсеки улетели? – спросил отец.
– С чего ты взял? – удивился я.
– Просто ответь.
– Самым прямым образом, – признался я. – Пап, я вообще уже не совсем человек!
Он молчал и смотрел на меня.
– Я убивал! – сказал я.
– Но они были плохие люди?
– Пап, ты издеваешься?
– Нет, спрашиваю, – ответил он.
– По большей части они вообще были не люди.
Отец пожал плечами.
– Тогда с юридической точки зрения – это не считается.
– Я не про юридическую!
– Хочешь, чтобы я тебя поругал? Не стану, ты мой сын. Похвалил? Ну, если ты спасал людей или защищался, то похвалю.
– Я чуть планету не взорвал, – сказал я.
– Большую?
Нет, все-таки он мне просто не верит!
– Больше Юпитера.
– Маме не станем рассказывать, – сказал отец и сделал еще глоток.
– Скажи, ты все-таки шутишь? – спросил я с надеждой.
– Нет, сынок. – Отец вздохнул. – Я понимаю, что у тебя какая-то своя, огромная и непонятная жизнь.
Я кивнул.
– Но я не знаю, чем тебе помочь. – Он покачал головой. – Если скажешь, что надо сделать, – сделаю. Ты же наш сын. Но, наверное, сейчас пришло твое время решать и действовать. Потому что этот мир твой. Дарины. Анастасии.
– Чего шумите? – донеслось из коридора.
Повернувшись, я увидел сонное лицо Наськи, выглядывающей из полуоткрытой двери ее комнаты.
– Привет, – сказал я.
