— Талед, ты не даешь мне говорить. Сейчас Ринстер снова вытащит из тебя кляп, но если ты снова будешь выть и умолять, не давая вставить мне и слова, то я рассержусь, и Невек вырежет тебе язык. Это понятно?
Слуга обнажил кинжал, сделал шаг вперед. Талед Гор, прекрасно знавший репутацию правой руки милорда, отчаянно кивнул, показывая, что ему все ясно.
На этот раз он молчал, глядя несчастными, заплаканными глазами.
Господин Эрбет тяжело вздохнул:
— Итак, ты сожалеешь. Это достойное поведение приличного человека. Ты осознал свою ошибку?
Ринстер ткнул толстяка пальцем, тот ойкнул и, поняв, что требуется ответить, пролепетал:
— Я не должен был идти с этим к милорду Иану. Я должен был прийти к вам.
— И если в следующий раз к тебе обратится какой-нибудь циркач, какой-нибудь воришка или еще кто-то, пытавшийся украсть у меня и в моем городе, пойдешь ли ты к Ринстеру?
— Быть может, станешь беспокоить Кельга?
Антиквар посмотрел на гиганта, мучавшего его, с ужасом.
— Нет, милорд. Только к вам.
— Урок усвоен, — выдал свое заключение средний сын.
— Теперь мы можем его разделать? — оживился старший.
Язев мог бы сказать, какого шаутта тогда он терял время на обучение мертвеца, но промолчал. Протянул руку, и Невек вложил в нее кинжал, рукоятка которого уже была предупредительно обмотана лоскутом ткани, пропитанной ароматом лаванды.
Талед Гор полузадушенно пискнул:
— Я всего лишь хотел проявить верность вашей семье, милорд!
— Заткнись! — прошипел ему на ухо Ринстер. — Виси и слушай, если не желаешь отправиться на ту сторону.
— Верность… Ты проявил свою верность. Моему сыну. Но теперь он мертв. А ты жив. — Язев Эрбет стал медленно приближаться к нему. — Я нахожу это обстоятельство очень печальным, а ты прекрасно знаешь, что случается, когда я опечален.
Ему не нравился смрад, который исходил от этого человека. Кельг прав. Действительно свинья. Но он, как всегда, преодолел себя — и перерезал ремни, удерживающие запястья антиквара. Тот мешком плюхнулся на пол, рыдая от облегчения, пытаясь подползти и поцеловать ботинок.
Невек пресек эти поползновения, встав у него на пути.
— Ты жив только благодаря моей милости. Не забывай это, Талед. Второй раз я такой ошибки не прощу. И ты и вправду кончишь как свинья на бойне. Убирайся из моего подвала.
Не слушая захлебывающихся благодарностей, он направился прочь, сказав по пути Невеку:
— Верни этому слизняку одежду и вышвырни прочь.
