Автор
В теплое уютное кафе пришел молодой человек по имени Лев. Он зачитывался историей о знаменитом физике Роберте Оппенгеймере, стремясь стать таким же творцем разума. Однако несмотря на это, он все еще ставил под сомнение свои способности. Внезапно Шева, его друг и компаньон по химии, извинился за ранее задуманную бомбу. Лев убежден, что сможет сделать ее лучше, но не уверен в себе. Это острое описание душевной борьбы и желания стать кем-то большим....
Шева молча наблюдал за его метаниями, и уголки его рта приполнимались – чуть-чуть, как у Мона Лизы.
В очередной раз пройдясь взглядом по лицу Шевы, Лёва остановился, пораженный внезапной догадкой.
- Ты специально это сделал, - резко сказал он.
- Сделал что? – невинно спросил Шева.
Сначала Лёва хотел последовательно перечислить все его действия: попросил ключи, не закрыл дверь, кинул под ноги резинку… Но, набрав в грудь воздуха, тут же выдохся: у него не было сил всё это припоминать.
Он просто сказал:
- Сделал мне больно.
- Я не хотел.
- Хотел.
- У тебя паранойя.
- Да что ты?
- Да, - и снова тонкие губы скривились в усмешку.
Лёве захотелось их разбить. И, чтобы не сделать этого, он взбежал вверх по лестнице, бросив мимоходом:
- Да пошёл ты.
Лёва и Шева [9-10]
Теперь он натыкался на них постоянно.
Шева приводил её в подвал, Шева сидел с ней допоздна у подъезда, Шева постоянно говорил о своей Кате. И не что-нибудь нормальное говорил, а обязательно глупое и примитивное: «Люблю мять её за сиськи» или «Вчера её родителей не было дома, и мы трахались восемь раз за ночь».
Лёва хмыкал и отворачивался. Иногда едко шутил:
- Восемь раз за ночь – это по три минуты?
- По три часа! – огрызался Шева.
- Если восемь раз по три часа, то получится, что вы трахались двадцать четыре часа, а это не…
- Господи, заткнись! – раздраженно перебивал Шева. – Что ты придираешься?
Грифель, выслушав одну такую перепалку, загоготал:
- Может, Лёва хотел быть на её месте?
Шева скривил губы в ухмылке и многозначительно посмотрел на Лёву: мол, конечно хотел, и я это знаю.
- На её месте – это где? – уточнил он, отсмеявшись. – На грязном диване, который вы притащили с мусорки? Боже упаси.
- Мы ж не только там, - пробубнил Шева.
- И диван нормальный, - обиженно вставил Грифель, который как раз на нём возлежал.
Как бы то ни было, Катя провела между ними невидимую черту. Разделила их дружбу на «до» и «после». Раньше Лёва думал, что их дружбу разделили чувства, запретное влечение, неправильные мысли, но даже с их появлением они ещё умудрялись оставаться друзьями. Теперь же всё рушилось на глазах: Шева будто бы специально водил её мимо Лёвы, специально раздражал его этой Катей.
Лёва долго терпел, пока Шева не перешёл все границы.
