В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа.
– Ты рассказывай, не стесняйся! Нам с тобой вместе работать, и в данной ситуации не мы осуществляем твое агентурное прикрытие, а ты добываешь для нас информацию. Так что настраивайся на волну откровения.
– У вас «переговорка» включена, товарищ подполковник…
Занадворов глянул на нагрудный карман, из которого торчал краешек корпуса «подснежника» с горящим зеленым индикатором.
– Если горит красный индикатор, значит, я внутри связи. Если зеленый, я только на приеме. Если вообще ничего не горит, значит, я вышел.
– Понял. Я, товарищ подполковник, слегка знаком с одним чиновником из нашего правительства. Тоже Джабраил Дидигов. Этому чиновнику приходится много ездить по России, и он имеет связь с чеченскими диаспорами практически во всех регионах. Извините уж за такое неверное использование слова «диаспора». Я понимаю, что ее могут иметь только иностранцы, а мы, жители России, таковой не являемся. Но так все уже говорят, и это стало привычным.
– И что? Думаешь, под видом этого чиновника…
– Это многообещающий вариант. С широким охватом и большим числом контактов. Американцы, при всем моем невысоком мнении об их способностях, не могут за него не ухватиться.
– А откуда такое мнение?
– Сталкивался с ними в районе Цхинвала. Амбиций даже больше, чем денег… И больше ничего.
– Хороший опыт. Только и американцы бывают разными. И потому полагаться на такие понятия не стоит. Исходить всегда следует из самого сложного варианта – тогда работаться будет легче и неожиданных неприятностей встретишь меньше.
– Согласен. Но я это так… К слову, товарищ подполковник, пришлось.
– И что ты хочешь предложить полковнику Лоренцу?
– Варианты развернутого сбыта – в основном по городам Урала и Сибири, поскольку я там чаще всего бываю в служебных командировках и имею прочные связи. Проверить мои данные будет достаточно сложно. По крайней мере такая проверка должна занять несколько дней. За это время я сумею узнать о лаборатории все, что вам необходимо, если вы не полагаетесь на данные Мелашвили.
– Подполковнику можно верить только наполовину. Когда человек помогает по принуждению, он всегда мечтает вырваться из своей узды. А это возможно только в случае, если он, внешне категорически оставаясь вдалеке от всех событий, все же подставит нас под удар. В этом случае нашей стороне нечего будет предъявить ему. Хотя его расписка у нас имеется, и она своего действия не теряет и в дальнейшем.
