В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Лицо его всегда было скрыто одной и той же маской невозмутимости, присущей почти всем сильным мужчинам его народа, а что было внутри, этого не знал никто. Джабраил не отставал, но и никого не подгонял; не дышал тяжело, но и не показывал, что имеет еще достаточный запас сил. Просто вел себя, как равный с равными, хотя иногда ловил на себе испытующие взгляды офицеров военной разведки, привычных к тому, что оперативные работники ФСБ не могут тягаться с ними в физической подготовке. Но Джабраил то ли имел за плечами хорошую «физику», то ли умел скрывать свою усталость, как это умеют делать чеченцы, и шел, что называется, на характере.
После привала в марш все вступили ровно, и Элизабар даже не попросил майора Тихомирова выделить ему очередной тюбик, чем сильно того обрадовал, поскольку запас промедола в группе, во-первых, был не бесконечным, а во-вторых, этот препарат вызывает привыкание, а Тихомиров не стремился сделать из грузинского подполковника наркомана, как сам подполковник недавно еще мечтал сделать наркоманами многих молодых парней в России.
– Я – Тихий, вызываю Дворового.
– Я – Дворовой, слушаю тебя, Тихий, – отозвался подполковник Занадворов.
– Мой клиент созрел для хорошей ходьбы.
– Как второй? – спросил Занадворов.
Тихомиров покосился на идущего недалеко капитана Дидигова.
– Дышит свежестью, только что не пахнет…
– Ведущий! – позвал командир.
– Я – Сказочник, слышал… – отозвался старший лейтенант Лукоморьев, не дожидаясь приказа и уже сообразив, что от него требуется. – Слегка добавляю обороты.
– Чуть больше, чем слегка. Ко всем относится! До следующего привала должны все перевалы миновать и снова спуститься в леса – там ночевать теплее.
Ночевать на высоких перевалах, не выставляя палаток, которые спецназ ГРУ с собой не носит, не особенно приятно. По времени давно пора было бы лечь на эти горы снегу, но его все не было, а это значило, что давление высокое, что обещает ясную и прохладную погоду. Высоко в горах погода гораздо более, чем просто прохладная. Следовательно, нужно было миновать высокие места и успеть за последний переход спуститься до лесистых гор.
