В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
[25] Вывод сильной вооруженной группы спецназа основательно смущал пограничников, что было видно по их поведению и по осторожности, с которой они отвечали на вопросы офицеров ГРУ. Впрочем, перейти границу Занадворов мог бы и без помощи пограничников, а инициатива привлечь их к делу принадлежала полковнику Самокатову.
– Не люблю работать на виду, – признался Занадворов, взглядом показывая на погранцов. – Обстоятельства всякие бывают, иногда даже нелицеприятные, и посторонние наблюдатели сковывают в действиях. И остальные у меня такие же… Поэтому, наверное, у моей группы никогда на учениях не было высоких показателей.
– Они не помешают. Они осуществляют только наблюдение за границей, а не за действиями вашей группы, – примирительно сказал Георгий Игоревич.
– Тем не менее, товарищ полковник, я бы попросил отослать их к началу операции, чтобы ни меня, ни моих офицеров не смущали. Это возможно?
– Не думаю, что могут возникнуть проблемы.
– Странно звучит приказ, – заметил Занадворов. – Словно бы нас не надеются увидеть по эту сторону границы…
– Ну что вы, Сергей Палыч, так мрачно! В прикрытие вашего возвращения выделен вертолет. Тут уже был инцидент, когда боевики шли из Грузии в Чечню, поссорились с грузинскими чеченцами, слегка друг в друга постреляли, а потом бандитов пытались преследовать и на нашей стороне. Если будет что-то подобное, вертолет, согласно приказу, будет иметь право работать не только на нашей стороне.
– И на том спасибо. Итак, что мы имеем?
– Мы имеем охрану места переправы по ночам и… – полковник слегка замялся, – небольшую помеху сегодня в дневное время. Помните, мы с вами разговаривали по телефону, когда меня позвали…
– Помню, разговор пришлось завершить.
– Вот-вот… На берег вышел американский сержант в грузинской воинской форме и теперь уговаривает там девчонку из местного чеченского села.
– А почему вы решили, что это американский сержант в грузинской форме? Может, это грузинский пограничник?
– Честно говоря, я не видел ни одного грузина-негра… Сержант – негр.
– Зачем тогда ему грузинская форма, если физиономия и так все говорит?
– Спросите что полегче! Или вообще спросите у Элизабара Мелашвили. Он, может, и ответит. Позовите его, кстати. Я сам хотел бы выяснить этот вопрос.
