В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Потом он позвонил капитану Солтону, а тот уже перезвонил полковнику в машину. Лоренц пообещал вернуться, сказал, что отъехал недалеко…
– Он вернулся. Мы видели его машину.
– А потом пошло что-то странное. Мне вот только что передали… Лоренц звонил самому Геле Бежуашвили – это руководитель специальной службы внешней разведки Грузии – и сообщил ему, что подполковник Мелашвили, похоже, засыпался в России и был перевербован. И вернулся в лабораторию с агентом КГБ… Не ФСБ, а именно КГБ!
– Видимо, Лоренц еще живет понятиями своей молодости…
– Бежуашвили обещал прислать за своим подполковником машину с конвоем.
– Лоренц ничего не говорил о нас? О том, что на лабораторию готовится атака?
– Это меня самого интересовало. Но ничего сказано не было.
– Значит, Мелашвили еще держится. Понимает, что мы вот-вот снова встретимся, и не верит, что американцы сумеют его защитить. Нам следует поддержать свой авторитет. Теперь главное, чтобы не сломался капитан Дидигов.
– А может?
– Если вколют препарат, может любой…
– И что?
– Будем решать. Может быть, придется атаковать без подготовки, с минимумом информации о постах. Непроверенной информации… А это чревато. Но если о нас не знают, шансы есть. Если узнают, все будет бесполезно…
– Что Самокатов?
– Жду его звонка.
– Что-то прояснится – звони мне!
– Если будет возможность – обязательно.
В ожидании звонка Самокатова Занадворов даже трубку убирать не стал. Было такое ощущение, что полковник вот-вот позвонит. И интуиция опять не подвела Сергея Палыча. Самокатов позвонил, когда «уазик» преодолел только один из трех холмов и скрылся из виду, въезжая на второй.
– Георгий Игоревич, я в цейтноте! У вас минута, – без приветствия начал Занадворов.
– Понял. Я выяснил. Все зависит от дозы и от того, принимал ли раньше человек наркотики.
