В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
– Я сказал бы, что нашел человека, способного обеспечить поставки фенциклидина в Россию по приемлемой для меня – не для полковника Лоренца, а именно для меня – цене. И рассчитывал поиграть на этой разнице. Бежуашвили не смог бы мне что-то предъявить, потому что сам точно так же продавал фенциклидин Цепному. Такое у нас не осуждается – даже наоборот, вызывает уважение. За этим многие мелочи прошли бы незамеченными. Думаю, что отделался бы легко. Ну со службы выгнали бы, и все…
– А американцы? – насмешливо спросил слушающий это старший лейтенант Заболотнов.
– Что американцы? А кто их спросит, как со мной поступать?
– Милый мой, ты размышляешь как ребенок, – сухо сказал Занадворов. – Ты влез в американский секретный проект, способный вызвать международный скандал и подпортить имидж Соединенных Штатов. И после этого ты считаешь, что американцы разрешат просто так тебя отпустить? Даже то, что тебя передали Бежуашвили, – удивительно.
– Ерунда! – отмахнулся Элизабар, но взгляд его вовсе не выглядел беззаботным.
Сергей Палыч сообразил, что Элизабар сам понимает ситуацию и на Бежуашвили совсем не надеется, поскольку тот поступит так, как прикажут американцы. Просто грузинскому подполковнику хочется принизить роль освободивших его спецназовцев.
– Если хочешь, мы можем освободить комендантскую машину. Колесо уже поставили, пусть тебя везут к Бежуашвили.
– Теперь уже поздно, – вздохнул Элизабар. – Конвой видел, что у меня с вами полное понимание… Значит, моя «легенда» загнулась.
Занадворов усмехнулся.
– Ну, если поздно, давай работать. За тобой, узник, все подробности обороны лаборатории и план помещений, где содержат Джабраила Дидигова.
– Вы идете туда?
– Туда. А ты думал, мы уже возвращаемся на зимние квартиры?
– Когда?
– Немедленно. И чем быстрее, тем лучше – пока Джабраил не раскололся.
– Он крепкий парень. Я надеюсь, что он вообще не расколется. Это и не в его интересах. Нам не дали поговорить, чтобы все звучало одинаково. Я сказал, что он просто хотел похвастаться, хотел заслужить наше расположение.
