В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Чай Лоренц всегда заваривал себе сам, испытывая удовольствие от самого процесса, как он говорил, чайной церемонии. Раньше у него и чашка была того же фарфора, и с тем же повторяющимся скромным рисунком цветка сакуры. Но она разбилась однажды в багаже, поскольку Лоренц всегда возил чайник с чашкой и запас японского чая с собой.
Обычно он пил чай утром и вечером, по две чашки – ровно столько, сколько получалось налить из чайника. Сейчас был день, время церемонии еще не подошло, но с чаем Лоренцу всегда лучше думалось, – а подумать ему было о чем.
Звонок внутреннего телефона оторвал полковника от приятных занятий.
– Слушаю, – недовольно сказал Лоренц.
– Зигфрид, мы все сделали, – сообщил профессор Спрингфилд. – Теперь осталось только ждать.
– А сколько ждать?
– Вы слишком многого от меня хотите. Я химик, но не врач. К тому же у каждого организма собственная восприимчивость к препарату. Но я намереваюсь постоянно навещать пациента, примерно через каждые десять минут.
– Зовите меня сразу. Я жду!
Этот чеченец находился рядом, через дверь от кабинета полковника. Подойти можно будет быстро. Главное, чтобы препарат сработал. А других препаратов, традиционно использующихся для проведения допросов, в лаборатории не оказалось, потому что полковник не готовился к такому повороту событий и не ожидал появления здесь, в стенах лаборатории, посторонних лиц, прибывших явно не с добрыми намерениями.
Вариантов было несколько.
