В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Местами приходилось протискиваться между камнями, местами проползать через норы, но главное направление было известно и вело к цели, к реке. Причем в таком месте, где противоположный берег был очень сложным для прохождения, а смотрелся вообще непроходимым, и даже пограничники появлялись там нечасто, а если и появлялись, то только в стороне, чтобы повертеть биноклем перед глазами и лишний раз убедиться, что умный в этом месте переправляться не надумает. Тем более есть другие места – там не только переправляться было удобнее, там и ловить переправившихся можно было почти с комфортом, и потому пограничники предпочитали ставить засады именно там.
Схема переправы через реку, как рассказал Зурабов загодя, была давно отработана, и каждый год в одну и в другую сторону по ней проходило несколько джамаатов.
Джогирг, чувствуя на себе ответственность за подполковника грузинской разведки, оставил Элизабара в своей тройке. И рюкзак, точно такой же, как у других, подполковнику тоже пришлось нести.
