Ночь царила в этой комнате как бы невесёлая, мрачная. Когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, и вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия. Медленно переводя взгляд от огня в камине к вытканным гобеленам с кровавыми битвами, я ощущала непреодолимое желание встать и уйти....
– Марен…
– Нет, подожди, дай собраться с мыслями, – остановила меня землячка, кивком показав на кресла, – присядем?
– Да, – коротко ответила, возвращаясь к столу и только спустя пару минут, когда мы обе с удобством расположились, Марен заговорила:
– Помнишь в тот день, когда коннетабль пришёл сюда со своим завтраком? После той ночи, которую я испортила…
– Марен…
– Нет, подожди, – не дала мне договорить девушка, тут же торопливо продолжив, – я теперь знаю, что нет в том моей вины… лорд Рейнир объяснил, когда вернулся.
– Нет, я тоже долго анализировала всё, что со мной происходило, и поняла, что во мне в те дни преобладала неконтролируемая злость, ненависть и ко всему прочему эгоизм.
– Этот тёмный… он как будто вытащил из нас всё плохое, что мы так долго в себе скрывали, – едва слышно проговорила девушка, понуро опустив голову, – коннетабль в тот день затронул рукой мою ногу… Лиат я убежала, боясь собственного желания, и видела в тебе соперницу. Но стоило мне закрыться в покоях, с меня будто пелена спала и стало жутко стыдно.
– Ты поэтому избегала меня?
– Да, а ещё не понимала, что со мной случилось, пока лорд Рейнир мне всё не объяснил.
– Кхм… королевский коннетабль меня не прекращает удивлять.
– Он хороший, но, по-моему, очень несчастный, – с грустной улыбкой произнесла Марен, вдруг лукаво подмигнув, проронила, – может, дашь ему и себе шанс?
– Он не хочет со мной говорить, а я не понимаю его мотивов. Он слишком сильно отличается от всех знакомых мне в этом мире мужчин и это немного пугает.
– Может, коннетабль такой, как и мы? – высказала сумасшедшее предположение Марен, тут же сама себе возразив, – нет, это невозможно.
– Пока Рейнир себя ничем не выдал, – усмехнулась, ничуть не удивившись словам землячки, такие мысли и меня не один раз посещали.
– Ты меня простишь? – через минуту тягостного молчания, пробормотал Марен, бросив на меня виноватый взгляд.
– Если расскажешь, что такого ты там писала в своих бумагах.
