Ночь царила в этой комнате как бы невесёлая, мрачная. Когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, и вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия. Медленно переводя взгляд от огня в камине к вытканным гобеленам с кровавыми битвами, я ощущала непреодолимое желание встать и уйти....
Для неё не было секретом, что я остался в замке. Твари было всё равно на меня. Она ждала подходящего дня, чтобы возродить старшее зло.
– Но как? Как мы не заметили в ней этого? Когда она стала такой? После обряда, совершённого Гуннаром?
– Не совсем. Гуннар сломал печать на вратах. Тёмный яд просочился в девочку и затаился, но всплески неконтролируемой злости стали проявляться всё чаще, и отец запер дочь с нянькой в башне. Старуха была помешанной на дисциплине, и Ханна росла в строгости. Но со временем научилась управлять вспышками своего гнева, стала ласковой, но с каждым днём всё больше ненавидела отца, няньку и всех, кто с ними связан.
Однажды ей удалось сбежать, сама тень привела её на то самое капище, где она была младенцем. Там её давно ждали и за каплю невинной крови одарили. Но ничего ОНИ так просто не дают, капля крови – капля силы, и чтобы стать могущественной, требуется пролить немало невинной крови. Хотя те твари сжирали все…
– Жуть, – передёрнула плечами от вдруг охватившего меня озноба.
– Да, Ханна хорошо научилась прятаться. Как паук она оплела своими сетями замок, и убивая, набирала силу. Внушала, управляла, но всё ещё была слаба и справиться с отцом и главами ей было не по силам. Тогда она нашла Арена, он был тщеславен и мечтал о власти. Вместе они избавились от Вигго, затем от его матери. Труднее всего было убить Гуннара, тогда Ханна и Арен подставили тебя, но всё пошло не по плану. Виллум не дал тебя казнить, а после и старшее зло вдруг потребовало тебя и твоего ребёнка оставить в живых до нужного дня.
– Бедный ребёнок, если бы не жадность Гуннара, то ничего бы этого не случилось.
– Нет, Лиат, всё ими было определено давно…
– Постой, это тебе всё Арен рассказал? – вдруг сообразила я, удивляясь такой осведомлённости.
– Хм… Ханна. Мой дар имеет последствия. Убивая, я переживаю жизнь моего поверженного, – чуть запнувшись, всё же ответил Рейнир.
– Всех? – потрясённо пробормотала, с сочувствием посмотрев на мужа.
– Да.
– Как ты с этим живёшь?
– Со временем смирился… ты тоже привыкнешь к своему дару, – ободряюще улыбнулся королевский коннетабль, – вот только нам придётся вместе с ним разбираться. О нём в Валааре ничего не известно. Марен мы тоже помочь не в силах – как действует её дар, мы с отцом тоже не смогли понять.
– Точно! Отец?!
– Он и моя мама в гостиной и ждут, когда ты им позволишь войти.
