Ночь царила в этой комнате как бы невесёлая, мрачная. Когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, и вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия. Медленно переводя взгляд от огня в камине к вытканным гобеленам с кровавыми битвами, я ощущала непреодолимое желание встать и уйти....
Но кто знает, сколько времени меня продержали в плену, возможно, кололи какой-то дрянью, чтобы я находилась в невменяемом состоянии, и только сейчас, наигравшись, решили избавить меня от мучений…"
"Из омута полубреда и кошмаров меня выдернул прерывистый шум, доносившийся из-за стены. Подобравшись в комочек, притянув к себе край лежанки, чтобы хоть этим ненадёжным щитом прикрыть своё тело от ударов, я замерла в ожидании.
Каждая минута отзывалась болью в моём истерзанном теле, каждая секунда ожидания вынуждала моё сердце неистово биться в груди, словно пойманная птица в клетке.
Но вот дверь резко распахнулась, и поднятая порывом ветра солома больно уколола мои израненные ноги. Ворвавшийся в мрачное подземелье свет тут же ослепил меня до рези в глазах, а запах горьких трав, дыма и чистоты заставил испуганно вжаться в стену.
– Ты поднял руку на свою госпожу! Ты должен был отписать его величеству, чтобы он отправил коннетабля! Ты не имеешь власти вершить самосуд! Немедленно отнести её светлость в покои! И помоги вам Владычица!
– Она мне не госпожа! Эта приблудная девка! Племенная кобыла, которую купил его светлость! На деле оказалась порченой!
– Его светлость обвенчался с леди Лиат, ты был тому свидетель! Она твоя госпожа, и ты нарушил данную ей клятву! Ты поднял руку на ту, которой клялся защищать! Что замерли?! Отнести госпожу в её покои.
Слушая спор своего мучителя и незнакомца с удивительно низким и властным голосом, я интуитивно понимала, что речь идёт обо мне.
– Осторожно! – рыкнул всё тот же незнакомец, прерывая мои мысленные метания. И меня сейчас же медленно подняли и заботливо подхватили на руки. За пеленой слёз я ничего не видела, а стирать их с глаз попросту опасалась. Мне казалось, что стоит мне сдвинуться с места – и обеспокоенный голос растворится в небытие…
– Простите, госпожа, я знаю, вам плохо и больно.
Я не произнесла ни слова, лишь несколько раз мысленно повторила странное имя, коем меня называли. Вынужденно подчинившись правилам жестокой игры, надеялась, что в этот раз там, куда меня несут, мне будет не больно.
Идти пришлось долго, мы всё время куда-то сворачивали, поднимались и снова спускались.
