Ночь царила в этой комнате как бы невесёлая, мрачная. Когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, и вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия. Медленно переводя взгляд от огня в камине к вытканным гобеленам с кровавыми битвами, я ощущала непреодолимое желание встать и уйти....
– Спасибо, госпожа, вы самая…
– Беги уже, – прервала девушку, не желая слушать дифирамбы в свой адрес, мысленно усмехнувшись, с изумлением наблюдая, насколько Эбби оживилась, и даже впервые за всё время её нахождения в замке на её милом личике появилась улыбка.
– Спасибо, леди Лиат!
– Угу, – отрешённо кивнула, взглядом провожая рванувшую к выходу девушку, и пожелала, – удачи тебе, Эбби.
– И вам, госпожа… да храни вас Владычица, – произнесла бывшая камеристка, прежде чем покинуть мои покои.
Оставшись в одиночестве, я ещё несколько минут бессмысленно прослонялась по комнате, без аппетита запихнула в рот кусочек лепёшки, подошла к окну и долго смотрела на восходящее солнце. И только потом направилась к кувшину с тазом, но, проходя мимо зеркала, взглядом зацепилась за странность в моей внешности. Но что именно меня смутило, я не понимала, пока мой взор не наткнулся на татуировку, которая ещё вчера была едва заметна, а сейчас она стала ярче и как будто выпуклей.
– Что за чертовщина… – пробормотала, разглядывая звезду на своей шее, несколько раз погладив по коже, но та была ровной, и вид объёмной звезды был всего лишь обманом зрения.
– Лиат! Бергит сказала, что ты уже проснулась! – ворвалась в покои Марен, прерывая мои исследования, следом за ней степенно вошла Ханна, и обе, притормозив всего в метре от меня, с удивлением уставились на рисунок.
– Она стала ярче.
– Да, изменилась, – озадаченно протянула и, снова тронув звезду, рассеянно промолвила, – за ночь… чёртов Ульф! Какая же я дура!
– Лиат? – оторопело пробормотала Марен, Ханна, с удивлением взирая на нас, что-то быстро писала, не глядя на дощечку.
– Ульф! Он сказал, что камень рода нас всего лишь обручил! И что для подтверждения его решения мне и лорду Рейниру надо провести вместе ночь… Марен, я думала, он говорил про консумацию брака… – жалобно простонала, медленно опускаясь в кресло.
– И теперь ты и коннетабль – муж и жена, – потрясённо выдохнула девушка, а Ханна развернула дощечку к нам лицом, чтобы мы могли прочесть:
– «Мужчина вошёл в род Эсхейм»
– Как это?
– «Наш камень принял его» – ответила Ханна, но этого оказалось для меня недостаточно, только ещё больше всё запутало.
