Женщина решительно отказывается от предложенной ей сделки - денег за секс с дочерью судьи. Ее отчаянное упорство нарушает линию, привычную для такого судебного процесса, и создает неоднозначную атмосферу растущего недовольства.
Хорошо, что он не ворвался в спальню. Затормозил в шаге до двери.
Потому что раздался второй стон.
Медленный…
Без надрывного страха.
Насыщенный совершенно другими эмоциями.
Диаметральными.
У Евгения нутро скрутило… И уже понятно от чего.
От того, что ему, взрослому мужику, очень хорошо было известно происхождение таких звуков. Они кружили голову и поднимали уровень тестостерона в крови до максимума.
Стоны удовольствия.
Сначала он даже не понял, что происходит. Евгений встал таким образом, чтобы темнота в квартире скрывала его фигуру на тот случай, если Тома посмотрит в его сторону.
Но девочка была слишком занята…
Она ласкала себя. Трогала.
Прикроватный светильник сделал свое дело – осветил то, что можно и нельзя.
Тонкие белые руки… одна на груди, вторая где-то под одеялом, что все-таки прикрывало бедра…
А жаль.
Последняя мысль пронзила Тихонова. Кровь мгновенно вскипела в жилах, в паху потяжелело. Он и так сдерживался из последних сил, а тут это!
И уйти нереально.
Ноги точно к полу приросли.
Да чего он точно маленький?! Какие-то оправдания ищет!
Тихонов хотел смотреть, как Тамара ласкает себя! И смотрел…
Футболка где-то застряла на плоском животе. Светлая кожа манила в отблесках светильника… А рука, что скрылась под одеялом, размазывала мужскую фантазию об асфальт! Раскатала. Тихонов жадно сглотнул, интуитивно минимизировав звуки. Ни к чему Томе знать, что он рядом.
Пусть девочка получит удовольствие.
Он едва ли не наяву видел поблескивающие от сока складочки… Сочные, вкусные.
И дальше. Назад и снова внутрь, вынимая сладко пахнущую влагу…
У Евгения перехватило дыхание. Во рту образовался терпкий вкус, точно это он водил пальцами между губок Томы, а потом облизал их. Смачно так. Со вкусом.
Тома замерла. Выгнулась. Приподняла бедра. Затылком же, наоборот, уперлась в подушку.
Майор также замер.
Давай, девочка… давай…
Тома опала на подушку и некоторое время не двигалась. Потом повернулась набок к стене, оголив тонкую белую талию и сладко засопела.
Евгений же уперся лбом в дверной косяк. Зашибись ночка.
глава 4
ГЛАВА 4
– Ты у него была?
– Да, мам…
– Томочка…
– Мам, не ругайся, пожалуйста. Очень тебя прошу.
– Не буду.
Елена Викторовна подошла и обняла дочь. Крепко.
Та обвила в ответ мать за талию и притихла.
Устала она.
