Женщина решительно отказывается от предложенной ей сделки - денег за секс с дочерью судьи. Ее отчаянное упорство нарушает линию, привычную для такого судебного процесса, и создает неоднозначную атмосферу растущего недовольства.
Не до Бягезовой ему сейчас!
Точнее, как раз только до нее и есть дело!
Как тот мужик ее держал!
Близко…
Бедрами касались…
Охренеть просто!
Чтобы не сорваться и не наорать на нее – а это сделать очень хотелось, но чертова усталость брала свое, – Евгений открыл подъезд и вошел.
Тамара следом.
Молча.
Молча они поднимались и в лифте.
– Зачем приехала? – не выдержал он на лестничной площадке, вставляя ключ. – Почему к своего богатому папику не поехала?
Сарказм все-таки слетел с губ, выдавая его с головой.
Убил бы нахер…
Обоих.
Особенно того. В костюме.
Он же, сука, потом и ее, и судью в майбах свой усадил и увез!
Тихонов запомнил номера. Пробьет при желании…
И не при желании тоже.
– Я спать хочу, Жень. Очень.
– И?..
Они вошли в квартиру. Первым вошел Евгений. Дверь за собой не прикрыл.
Прикрыла Тома.
– Вы сегодня шумели… У Ярмоловских… Я испугалась. Значит, будут кошмары сниться.
– А при чем тут я? – снова огрызнулся он, присаживаясь на пуфик и скидывая опостылевшие берцы.
Лицо оказалось напротив бедер Томы…
Черт…
В висках у мужчины мгновенно запульсировало, а ярость, что клокотала в нем наравне с адреналином с той самой минуты, когда он увидел Тому с мужиком, рвалась наружу.
– При том. Я спать у тебя буду. Тут мне спокойно, – немного устало произнесла девушка.
Евгений ответил не сразу. Поставил берцы на полку, краем глаза отметив, что Тамара тоже скинула босоножки.
В очередной раз выругавшись, он направился на кухню. Во рту пересохло. Да и как-то успокаиваться надо.
– А как же твой ухажер? С ним плохо спится? – огрызнулся Тихонов, все же не удержавшись наливая себе из кувшина воды.
Тамара остановилась в дверном проеме и шумно вздохнула.
– Футболку дашь? – вопросом на вопрос ответила она и потянула платье вверх, намереваясь его снять.
Так просто?
Охренеть!
Футболку ей, значит? А больше ничего не надо?
Но все обидные слова, которые душили его изнутри, застряли в горле, когда он увидел Тому в нижнем белье.
Сука, кто вообще разрешил красивым девочкам носить такое?! О мужиках подумали?!
Для вечера – или для того старого кобеля?! – Тома снова надела белое безобразие.
Абсолютно все.
Розовые соски, напряженные, маленькие. Такие зовущие. Натянувшие ткань.
И треугольник на лобке. Не чисто выбритом, а с широкой, но аккуратной полоской темноватых волос, от которых невозможно было отвести взгляда.
