Женщина решительно отказывается от предложенной ей сделки - денег за секс с дочерью судьи. Ее отчаянное упорство нарушает линию, привычную для такого судебного процесса, и создает неоднозначную атмосферу растущего недовольства.
Александра Анатольевна повторно шумно вздохнула.
– Я совершила ошибку. Много лет назад.
– Мам…
– Подождите! – Она вскинула руку кверху, призывая взрослых детей к тишине. Те в кои-то веки послушались. – Или я сейчас рассказываю, как и что мы с Борей натворили в прошлом, или к этой теме больше не возвращаемся.
– Рассказывай, – быстро пискнула Лиза, стремясь опередить брата. – Жека, а ты молчи. Спугнешь маму.
– Я сам внимательность, – фыркнул он, активно работая челюстями.
– Я коротко… – Мама провела рукой по волосам, выдавая степень волнения.
– Так я не поняла, мам… Твой первый муж изменял тебе или нет?
Лизка почему-то всегда неровно дышала к генералу Тихонову. В том плане, что еще будучи девочкой, отчаянно желала, чтобы и у нее был папа. Собирала про Бориса Витальевича любую информацию, специально злила Женьку расспросами. Тот бесновался, иногда срывался на сестру. Уходил из дома, бегал на стадионе. Говорил себе, что не нуждается в предателе, что раз мама выгнала отца, значит, за дело.
В детстве не бывает полутонов. Человек или хороший, или плохой. Это как при просмотре фильмов – или «наш» герой или злодей.
Отца Жека записал во вторую категорию. Когда-то решил, что тот предал семью ради карьеры. Все. Другой вариант даже не рассматривался. Мать первое время и алименты отказывалась брать. Гордая… Отец приезжал. Чего уж. И часто… Сейчас, оглядываясь назад, Евгений много что подмечал. Того, что предпочитал не замечать…
– Уже не имеет значения.
– И?.. – продолжала допытываться Лиза, в то время как Евгений молчал.
– Борис ездил ко мне все эти годы. По молодости чаще. Стучался, пытался ухаживать. Я за порог не пускала…
– А сейчас?..
– Сейчас пустила.
Александра Анатольевна пожала плечами и улыбнулась.
Через десять минут она вышла следом за Женей. Тот остановился на крыльце, прислонившись плечом к стене.
– Злишься? – негромко спросила мама.
Женя качнул головой.
