Автор
В Личном деле женщины-кошки мир прячется в тонких подробностях и юмористическом дыхании. Подруга Вера Рыбалко изображает собой идеального любителя трепанья, но именно это делает ее уникальной - она не просто болтунья, а живое шоу.
Похоже, «Личное дело женщины-кошки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наверное, Анфиса и впрямь летела словно на крыльях, потому что не прошло и пяти минут, как в кабинет вошла стройная женщина в голубой хирургической пижаме и, чуть задыхаясь, спросила:
– Звали?
– Знакомьтесь, – сказал Игорь Никитович, – Фиса, моя правая, а иногда и левая рука, а еще шея, вертит начальством как хочет! Вот вчера выпросила премию для одной свиристелки!
– Скажете тоже, – засмущалась Анфиса, – руки, шея! Я обычная медсестра на подхвате.
– Это Дарья Васильева, – представил меня Сопельняк, – журналист с телевидения.
– Супер, – по-детски обрадовалась Фиса, – ой, а я без прически, шапочкой волосы примяла!
– Я приехала для предварительного разговора, – успокоила я медсестру.
– Вот и поболтайте, – кивнул Сопельняк, – оставляю вас вдвоем.
У Фисы оказалась замечательная память.
– Кто же такое забудет, – возмущенно всплеснула она руками, когда разговор зашел о Килькиной, – натуральная жаба. Представляете, объявила я ей о смерти дочери, а эта… уж и не знаю, как ее назвать, спрашивает: «Чаю не дадите?»
Анфиса решила, что у Зои Андреевны шоковое состояние, и предложила:
– Пошли в сестринскую.
Килькина последовала за Фисой, получила кружку и начала пить чай, не забывая угощаться конфетами. Фисе не было жаль шоколада, отчего-то все больные и их родственники наивно полагают, что лучший подарок для врача – набор «Ассорти», в сестринской всегда было в изобилии сладкого.
Медсестру покоробила не невоспитанность Килькиной, не то, что та бесцеремонно, без спроса запустила лапу в коробку, а полнейшее спокойствие матери, лишившейся ребенка.
– А где мне ее хоронить? В Москву везти не могу! Денег нет!
– Наверное, можно на нашем кладбище, – растерялась от такой деловитости Анфиса: тело еще лежит в отделении, а мать гоняет чаи и интересуется похоронами.
– Одежду куда дели? – спросила Зоя Андреевна.
– Чью? – не поняла Анфиса.
– Настину.
– Вам же отдали!
– Нет, мне ничего не давали.
– Значит, оставили в приемном покое.
– Сделай одолжение, отыщи, – сказала Зоя и засунула в рот еще одну конфету, – а то хоронить не в чем.
– У девочки совсем нет одежды?
– Она выросла из всего, – пояснила мать.
И тут Анфиса не выдержала:
– Ты, похоже, совсем не горюешь!
Зоя со стуком поставила чашку на блюдце.
