Слава караулит у двери», — постаралась она успокоиться и, выскочив в холл, застыла на месте. Хваленый телохранитель Кирсанова испарился куда-то. Она силилась, чтобы не закричать.
«Еще примут за психопатку, — мысленно усмехнулась она, чувствуя, как мороз пробирается под кожу. — Но куда бежать, твою мать! Где Лешик? Где вообще сам Кирсанов?»
Пришлось заставить себя вдохнуть и выдохнуть. Всего лишь несколько секунд, а мозги прояснило. Александра прислушалась и в полной тишине квартиры едва различила какой-то бубнеж. Сквозь закрытые двери слышался бас генерала и тоненький голосок его сына. Она снова прошла под аркой, отделяющей гостевую зону от приватной, и понеслась по полутемному коридору. И пробежав мимо нескольких комнат, увидела чуть приоткрытую дверь в кабинет. Остановилась, выровняла дыхание и только потом, постучавшись, вошла. И даже охнула от неожиданности. В массивном кресле с подставкой для ног полулежал Сергей Юрьевич Кирсанов и показывал что-то ужасно интересное в толстом цветном альбоме примостившемуся рядом Лешику.
— Мама, — закричал дорогой сыночек, подпрыгивая. — А мы с папой смотрим книгу про ваар… вуор… — И подлетев к матери, обнял за колени.
— Вооружение, Алексей, — поправил Кирсанов, в тот же момент оказавшись рядом. Он заглянул Александре в глаза, где еще, по всей видимости, плескалась тревога, и, убрав назад никому не мешавшую прядь, пробурчал удивленно — Ты чего испугалась, Сань?
Она хотела на него заорать, устроить самую настоящую истерику, расцарапать лицо, влепить пощечину. Но, честно говоря, Санька точно знала, что даже завизжать не сможет. Во-первых, из-за опасения напугать Лешика, а во-вторых, какой толк в крике? Нормальный человек услышит и негромкую речь, а идиот ничего не разберет, хоть кричи на него, хоть бей. Только свои нервы потратишь.
— Сань? — снова позвал Кирсанов и привлек ее к себе. — Ты что?
— Все нормально. Я сейчас, — прошелестела она одними губами и, аккуратно освободившись из его объятий, шагнула назад, в темный коридор. Запрещая себе разрыдаться. При нем. При сыне.
Остановилась лишь на секунду, пытаясь сориентироваться, как побыстрее найти санузел. Но крепкие руки Кирсанова не позволили уйти. Он снова обнял ее и пробубнил чуть осуждающе:
— Испугалась, что я сына у тебя отберу? Эх, ты!
Александра подняла на него глаза, всмотрелась в лицо, озарившееся мальчишеской улыбкой, и сама не поняла, как разревелась. Глупо, по-бабьи, но так горько.
— Сань, — прошептал на ухо Кирсанов. — Поплачь немножко, девочка.
