Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Они говорят еще минуту, после чего Савелий уходит, больше не взглянув на меня, как будто обиделся. Перестаралась? Я заставляю себя не пялиться ему в спину и ничего не писать. Пью второй стакан воды.
Сегодня включили отопление, и в помещении действительно душно.
— Ты в порядке? — тихо спрашиваю, когда, подойдя, Илья выдергивает одноразовый стаканчик так, что еще несколько падают на пол.
Очевидно, что нет. Злой как черт. Если заведет разговор о своем предложении, мне придется добавить негативных эмоций. Но прежде хотелось бы получить ответ от нового работодателя.
— Если Исхаков не вспомнит свое место, я… не знаю, что сделаю. Но что-то точно. Ты что-нибудь о нем знаешь? Я бы многое отдал за любой компромат!
Я сглатываю.
— Что случилось? Зачем он приходил?
— Устроил скандал, сукин сын. «Как вы могли не уведомить меня о заседании, напрямую затрагивающем мои доводы?!»
— Почему же ты его не уведомил?
— Очень смешно, Саша! Его, естественно, уведомили. Секретарь допустила ошибку в фамилии, и он принципиально проигнорировал.
— А. Так если вы обсудили ходатайство Исхакова в его отсутствие, понятное дело, что он обиделся.
— Очевидно, что это простая опечатка. Но Воинов в бешенстве.
— Нужно быть внимательнее, Илья. А что ты хотел?
Осушив еще один стакан, он произносит тише:
— Саша, я знаю, что тебе нужны деньги. Кристина сказала, ты вся в ремонте.
— Да... заканчиваю. Вы хотите оплатить мне ремонт?
— Если ты мне поможешь. Исхаков подал уточнение, я не успеваю его обработать и приобщить к делу! В долгу не останусь.
— Всего-то уточнение?
Дождиков наливает стакан воды и выпивает залпом.
— На. Шестьдесят. Мать его. Страниц. С куар-кодами и приложениями.
Я удивленно моргаю несколько раз.
— Илья, не ругайся при мне, пожалуйста. Он адвокат и делает свою работу.
— Если бы тебе в пятницу притащили такое уточнение, ты бы не была нейтральной.
— Я с ним тоже работаю, помнишь? И не жалуюсь.
— Саша, я готов тебе заплатить. И так будет впредь. Если мы будем работать вместе и тебе придется помогать мне, я буду это компенсировать.
— Не боишься отдать мне всю зарплату судьи? — кровожадно усмехаюсь.
Но Илья будто не слышит, он смотрит в конец коридора, где только что скрылся Савелий, и качает головой.
— Утырок, как он меня бесит. Я будто снова в школе.
— Да ладно, он всегда был дотошным. Будь к нему таким же, и все.
Дождиков бросает на меня злобный взгляд, и я вижу, что он в отчаянии.
Потому что в действительности пытается.
Хочет.
