Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Я, вспоминая свои пятничные попытки флирта, вновь ощущаю себя дурочкой и киваю в ответ:
— Добрый вечер. Надо же. А я-то думала, вы появляетесь только в залах, где есть публика.
Савелий усмехается, будто приободрившись. В его глазах вспыхивает что-то вроде азарта.
— Вот видите, бываю и в архиве. Иногда нужно опуститься на уровень бумажной цивилизации. — Он подмигивает архивистке, и та миленько хихикает.
Да ладно. Маша?!
Я кладу подшивку на край стойки. Не улыбаюсь, но угол губ все же предательски дергается в попытке.
Стажер Яна вежливо и громко здоровается, киваю и ей.
Большое искушение — проехаться по её ошибке, ведь это его стажер и отвечать будет его адвокатская фирма. И он сам, разумеется. Я могла бы размотать ситуацию на молекулы и так отыграться за слезливое утро и отомстить за пятницу, но... сама недавно воспитывала пристава, поэтому... делаю вид, что ничего не слышала.
— Так что, вы здесь по делу или экскурсию проводите?
— Знакомлю молодняк с духом старого процесса. — Исхаков демонстративно громко вдыхает.
— Запах пыли? Картонных папок? Жженой сажи? — Последнее из-за тонера.
— Точно. Остатки доцифровой эпохи. Если серьезно, тут пахнет, как на моей первой работе. Только приятно тихо, не слышно воплей прокурора. — Савелий морщится.
Я тоже проходила практику в полиции — знакомо. Чтобы не улыбнуться, я принимаюсь заполнять строку в карточке, перепроверяю номер дела.
— Кричать тут никому не позволено, — веско замечает Маша.
И Исхаков ей подмигивает.
Я сосредотачиваюсь на своей задаче, а Савелий, видимо успев разглядеть, как сильно я закатила глаза, подходит ближе. Опирается рукой о край стойки.
— На самом деле, Александра Дмитриевна, у нас небольшая учебная тревога. Яна решила, что ссылки обладают самоочевидной юридической силой, и упорно не признается. Не поделитесь судейской мудростью, раз уж нам повезло перехватить вас в подвале?
Я протягиваю Маше свой талон и возвращаюсь глазами к Яне:"
"— Легко. Запомните: страшно не то, что вы ошиблись, такое бывает, все мы люди.
Стажер краснеет еще сильнее:
— Тарасов.
Качаю головой:
— Тогда готовьтесь. Он будет помнить долго.
— Ну е-мое, — опускает голову Яна. — Мне капец.
— Да ладно, Савелий Андреевич точно придумает, как выкрутиться.
