Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Мы шагаем в сторону нужной вывески.
— Вообще-то я не младенец, — дерзко говорит пацан.
— У тебя образование есть? Диплом?
Он вскидывает на меня удивленные глаза. Я жду ответ.
— Нету.
— Значит, толку от тебя пока как от младенца. Пойдем.
— Берегите его. Я за него отвечаю жизнью. Пожалуйста! — выпаливает вслед Александра.
Мы с Матвеем переглядываемся и обоюдно игнорируем её неуместное ситуации волнение.
Пацан — бодрый. Видно, что в общественных туалетах бывает нечасто, и я показываю, где достать мыло и как высушить руки, он схватывает на лету.
— Вот ваш младенец, Александра Дмитриевна, в целости и сохранности.
— Я не младенец, Савелий.
Да, мы познакомились. Атмосфера, так сказать, располагала к беседе.
— Я уже достаю до крана. И скоро иду в первый класс! У меня даже портфель куплен! — повышает он голос.
— Даже портфель куплен?! Покажешь?
— Да!
— Огромное спасибо! — Александра сцепляет ладони. — Я вам так благодарна! Вы меня буквально спасли. Я готова была разрыдаться от бессилия!
— Не преувеличивайте.
— Саша, нам пора на праздник! Мы опоздаем. Саша-Саша-Саша, — напоминает Матвей.
— Да, идем. Где тут этот гребаный батутный городок?! — На её лице мелькает смесь раздражения и паники.
— Гребаный! — повторяет Матвей.
Я чуть прищуриваюсь, не веря, что главная служительница Фемиды позволила себе человеческую эмоцию. Что дальше? Мы набросимся друг на друга в раздевалке?
Александра начинает оглядываться:
— Я же только что видела стрелку.... Эти торговые центры просто огромные! Они как лабиринты! Ну почему?! — Выдернутая из судейского антуража, она выглядит беспомощно.
И приставов поблизости нет. Вот досада.
Я показываю рукой направление.
— Вам будет быстрее спуститься на эскалаторе, пройти по второму этажу, повернуть направо и снова подняться.
Паника на лице Александры усиливается. Мне становится смешно.
Я жду, чтобы она попросила.
Жду.
Она вздыхает и смотрит на меня жалобно. В этом ее взгляде столько уязвимости и торжественного смирения, что беру ответственность на себя.
— Давайте провожу. Мне не сложно.
Хэзэ, кстати, почему я это делаю. Было бы правильнее зафиксировать победу, чтобы впредь иметь преимущество. Но этого как будто не хочется.
— А как же суши?
— Не остынут.
Мы направляемся в батутный городок, и я слегка касаюсь спины Александры, чтобы указать на поворот. Просто хочется. Касаюсь исключительно кончиками пальцев, не наглею.
Александра при этом вздрагивает, будто её схватили за зад.
