Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
— Здравствуйте. Что случилось?
— Я попала в аварию, и эти люди мне угрожают. Серьезно угрожают. Я в панике.
— Вы ранены?
— Нет.
— Позвонили в ГИБДД?
— Нет, мне страшно. У них номер три двойки. Я боюсь, это какая-то подстава и мое обращение в ГИБДД.... ну, насолит Аркаше.
— Как оно может насолить?
— Я.... немного пьяная. Чуть-чуть. С вечеринки еду.
Прекрасно.
— Это всё?
Вешневецкая мнется.
— Ну же, Ирэна.
Она выпаливает:
— И немного под кокосом.
Потрясающие новости!
— Ирэна, послушайте внимательно. Вы в машине?
— Нет.
— Сядьте в машину, закройте окна и двери и ждите меня. Я же от вас жду геолокацию. И Богом прошу...
— О чём?
— Не позволяйте снимать вас на камеру.
Я целую Дарью в лоб, хватаю еще один ролл и срываюсь с места. Суббота, вечер. И блядь, приключения, о которых не просили.
Глава 13
В конце концов, любой «золотой» процесс сводится к тому, что ты ночью вытаскиваешь из отделения клиента с остатками кокса в крови. Или, если повезет, не позволяешь ему туда попасть. Неважно, о каком городе речь, не имеет значения, что поставлено на карту.
— Игорь, добрый вечер. Что сегодня по алкоголю? Употреблял? — сразу перехожу к делу.
Движок мирно гудит под капотом, прогревается. На улице градусов пять выше нуля — как можно всерьез воспринимать такой август?
— Трезв как стекло, Савелий Андреевич. Куда подъехать?
— Сейчас скину точку. Припаркуйся где-нибудь подальше и дойди пешком, договорились?
— Спешить?
— Предельно.
— Лечу!
— И да. Захвати воду.
После звонка водителю я набираю Аркадия Вешневецкого, но он действительно недоступен. Из последних трех часов субботы Аркадий украл у меня полтора, а сейчас он вне зоны действия сети. И я искренне, всем своим пылким сердцем надеюсь, что мужик принял валерьянку и лег спать пораньше.
Выжимаю педаль газа, параллельно изучая навигатор. Набираю по очереди учредителей, директоров и топ-менеджеров «ОливСтроя», которым мы доверяем.
— Ирэна, вы как? — звоню я минут через десять Вешневецкой.
Она послушно сидит в машине на пассажирском сиденье, прячет лицо под кепкой. Страшно напугана и ужасно расстроена. Плачет от страха и бессилия, и мне её искренне жаль. Так бывает, что день не задается.
— Савелий Андреевич, я боюсь.
Я слышу, как кто-то стучит по стеклу и орет: «Красотка, выходи!», — и раздражаюсь сильнее.
