Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Я уже ощущаю растерянность с нотками отчаяния, кроме того, меня все больше беспокоит интрига с телефоном в сумке. Хочется ускорить представителя истца хотя бы в полтора раза, чтобы поскорее заглянуть в мессенджер. Хоть одним глазком.
Синицын не выдерживает первым. Он зевает так широко, насколько только способен его рот.
И начинается сущий ад: зевать хочется всем. Мы, включая «белокрылых ангелов» истца, с переменным успехом боремся с потребностью организма. Исхаков прижимает кулак ко рту и напряженно смотрит в одну точку.
Першикова явно в шаге от того, чтобы смахнуть слезу.
Савенко, спорю, давно потеряла нить, отпустила ситуацию и просто дремлет с открытыми глазами.
Кристина меланхолично трет виски.
Савелий встает не сразу. Ждет секунд пять после того, как Першикова садится, будто давая возможность насладиться тишиной."
"Если уж говорить начистоту, ждет он предельно долго. Еще чуть-чуть, и разъяренная Савенко точно влепила бы ему ярлык «вальяжность».
— Уважаемый суд.
В том, как он двигается, как смотрит, как произносит каждую фразу, — нет ни намека на флирт, но у меня внутри все сжимается. И нет, мужская сексуальность — это не полуголые танцы в ночных клубах. Не вульгарность, не здоровенные бицепсы. Теперь я это знаю наверняка.
Мне хочется стащить с него эту рубашку немедленно.
Чёрт.
Служебные романы — это не моё.
Запретные служебные романы — вообще что-то из разряда наказаний.
Савелий даже бровью не ведет, когда на меня смотрит, и я поражаюсь, насколько легко ему дается притворство.
— ... Мы признательны представителю истца за столь эмоционально окрашенное изложение. — Улыбка трогает его губы буквально на мгновение. — Но хотим напомнить, что предметом рассмотрения являются не чувства, а требования сторон.
Мысленно усмехаюсь.
Выпендривается.
Ну еще бы, Першикова утомила судью, ей вряд ли дадут еще слово сегодня.
Чертов провокатор продолжает:
— В действительности ответчик никогда не уклонялся от исполнения обязательств.
Бла-бла-бла-бла. Другими словами: «Вы не давали нам работать, и мы можем это доказать. Выкусите».
Хорош.
