Более того, лед был слишком тонким, очень опасным! Они вернулись в лагерь к семи часам, и Шеклтону пришлось, собрав волю в кулак, объявить, что дальше они продвигаться не могут. Большинство восприняло новость с явным беспокойством. Не то чтобы они не ожидали этого, просто услышать от самого Шеклтона, что они проиграли, было очень непривычно, неестественно и даже немного пугающе.
Тем не менее никто не ощущал своего поражения так же сильно, как Шеклтон, которому была отвратительна сама мысль о том, что придется сдаться. Тем вечером он со своей специфической пунктуацией записал в дневнике: «Лег, но не смог уснуть. Обдумывал все еще раз и решил отступать на более безопасные льды: это единственный оптимальный путь… Обеспокоен: С такой большой командой и двумя шлюпками мы не сможем ничего сделать: Я не люблю возвращаться, но осторожность того требует: Все работают хорошо, кроме плотника: Никогда не забуду, как он повел себя в это нелегкое, напряженное время».
Возвращаться начали в тот же вечер, в семь часов. Прошли назад примерно четверть мили и поставили лагерь на вполне прочной плавучей льдине. На следующее утро все поднялись рано. Большинство отправилось охотиться на тюленей, в то время как Шеклтон и Херли пошли исследовать маршрут на северо-восток, а Уорсли с командой Макелроя направились на юг. Но никто не нашел безопасного пути.
Шеклтон заметил, что лед вокруг них начинает ломаться. Вернувшись в лагерь, он приказал тут же поднять флаг, чтобы позвать охотников в лагерь. После этого они отошли назад еще на полмили, выбрав для стоянки очень плоскую тяжелую ледяную плиту. Но даже тут им грозила опасность. Следующим утром они обнаружили трещину, заполненную снегом, поэтому пришлось сместить лагерь на сто пятьдесят ярдов к центру плавучей льдины, в поисках относительно надежного льда. Но его нигде не было.
Уорсли так описывал ситуацию: «Кажется, все соседние льдины до самой поверхности пропитались водой настолько, что, если в плавучей льдине толщиной в шесть-семь футов сделать лунку глубиной в какой-то жалкий дюйм, она почти сразу заполняется водой».
Но больше всего их беспокоило, что они вынуждены были оставаться на месте. Гринстрит объяснял: «…кажется, мы не можем никуда продвигаться, а также не можем вернуться в Океанский лагерь, потому что льды значительно разошлись с тех пор, как мы там прошли».
На следующий день, 31 декабря, Макниш написал: «Хогманай[25] [шотландский праздник последнего дня в году] выдался суровым, мы дрейфуем на льдине, вместо того чтобы наслаждаться жизнью, как большинство других людей. Но, как говорится, должны быть на свете дураки».
Джеймс отметил: «Канун Нового года, уже второго для нас во льдах и примерно на той же широте.