В Лихие. Атмосфере и по законам автора Дмитрия Чайки, главной тюрьмой России становится необычайно жестокий учреждение под названием "Лихие". Здесь играют жестокие игры с жизнью и страданиями, а любое малейшее недовольство или попытка сбежать может привести к тяжким последствиям. Попадая внутрь этих стен, вы окажетесь в мире, где каждый день может стать последним......
— А что тут у тебя? — спросил я, и полковник приоткрыл полог.
Нельзя сидельцам по матери ругаться, и я не стал. Вслух не стал, а про себя крыл почем зря. И этого полковника, и его начальство, и нашего президента, который допустил это. Кузов был набит телами, брошенными беспорядочной кучей. Молодые, старые, в основном мужики, но и несколько голых женских лодыжек я увидел тоже. В глазах паренька, что лежал в метре от меня, навсегда застыло какое-то наивное удивление и совершенно детская обида. Он до самого конца не верил, что это происходит с ним по-настоящему.
— Открывай ворота, — снова потребовал он и зло оскалился. — У нас время! Скоро еще десяток таких КАМАЗов подъедет. И чего это вы, Сергей Дмитриевич, слабину дали? У вас ведь и у самого руки в крови по локоть. Вы у нас человек известный.
Я вытер рот платком, который заботливо подал мне Коля.
— На мне невинной крови нет! — ответил я, устало привалившись к кузову спиной. Меня трясло как осиновый лист. — Я в отличие от тебя, сука, невинных людей не расстреливал. Мы солдаты, а не палачи, и воюем с такими же, как мы сами. Если человек по кривой дороге пошел, то он уже знает, что свою пулю поймает когда-нибудь. Он готов к этому, понимаешь? Такая у нас жизнь, и мы ее правила приняли. А то, что ты сделал… Гореть тебе в аду, падла!
Ну сейчас подеремся.
— Открывай ворота, — спокойно посмотрел на меня полковник. — И ты ни хрена не понимаешь. Это мятежники, а не мирняк! Они бы страну кровью залили, как в Гражданскую. Мы это сделали, чтобы такие, как ты и дальше жировать могли.
— Открою, — согласно мотнул я головой. — Если ты мне двух главных покажешь.
— Их тут нет, — зло засопел полковник. — Они в изоляторе на Лубянке, показания дают.
— Понятно, — усмехнулся я. — А что же ты с этих показания не снял, а? Тут же половина случайных людей! Они и оружия в руках отродясь не держали! Отдайте тела матерям и женам, пусть похоронят по-человечески.
