В Лихие. Атмосфере и по законам автора Дмитрия Чайки, главной тюрьмой России становится необычайно жестокий учреждение под названием "Лихие". Здесь играют жестокие игры с жизнью и страданиями, а любое малейшее недовольство или попытка сбежать может привести к тяжким последствиям. Попадая внутрь этих стен, вы окажетесь в мире, где каждый день может стать последним......
— Сергей Дмитриевич, я никак не пойму. Где тайга, где кедры и прочий гнус? Где эти… нефтяные вышки? — Руля подхватил меня под локоть, когда я чуть не провалился правой ногой в лужу. Вокруг был типичный городской пейзаж, который ничем не отличался от какой-нибудь Лобни. Панельки, разбитые дороги, серое давящее небо…
— Ты же из самолета видел все, когда на посадку заходили, — я подергал ногой, вроде не промок.
— Так то из иллюминатора… Совсем не то. А сургутянки? Как они?
Опять же окружающий нас пейзаж не радовал нас сибирскими красавицами.
— Телок в гостишке возьмем, попробуешь сибирских пельмешек, — заржал Штырь, обгоняя меня у проходной и распахивая дверь.
— Никаких телок! — отрезал я. — Сыпанут вам клофелина в водку и все, отряд потерял бойца.
— Куда? — путь нам перегородил вахтер в будке и турникет-вертушка. — Пропуска давайте.
— Нет у нас пропусков, — вежливо ответил я.
— Я без пропуска не могу, — вахтер замотал башкой. — У нас порядок такой. Звоните секретарю, говорите, зачем пришли, и на вас пропуска выпишут.
— Ясно, — ответил я и кивнул Копченому, который шел сзади. Тот напрягся, и турникет, жалобно хрустнув, накренился набок. Он был приделан к полу анкерами, но, видимо, не слишком крепко.
— Я сейчас милицию вызову! — вахтер побагровел.
Он, как и вся эта проклятая каста, выгнанная из НКВД за недопоимку врагов народа, был уязвлен в самое сердце.
— Идем! — я не стал наслаждаться унижением этого осколка человека, хотя к вахтерскому племени имею давнюю и довольно сильную неприязнь. Они слишком близки к вертухаям, и имеют схожее, насквозь гнилое нутро. Вот и сейчас он бухтит что-то, поминая проклятых бандитов, и крутит диск телефона.
"Я, Копченый, Штырь, Руля, Йосик, три юриста и десяток крепких лобненских парней в кожаных куртках пошли по коридору, плавясь под взглядами итээровцев, которые по какой-то непонятной причине еще работали, а не бузили на улице. Люди смотрели на нас с опаской, как на стаю бродячих собак, и они совсем не были похожи на пресловутую уборщицу из Газпрома, у которой украли сумку от Dior.
