В Лихие. Атмосфере и по законам автора Дмитрия Чайки, главной тюрьмой России становится необычайно жестокий учреждение под названием "Лихие". Здесь играют жестокие игры с жизнью и страданиями, а любое малейшее недовольство или попытка сбежать может привести к тяжким последствиям. Попадая внутрь этих стен, вы окажетесь в мире, где каждый день может стать последним......
А попугать тем, что размоем до нуля его долю в компании допэмиссией. Кажется, Йосик такое и предлагал еще в Москве. Богунов поди сейчас названивает в столицу. Там его вежливо пошлют. И тут, мы уже с позиции силы сможем договориться.
— Мне теперь здесь не жить, — Иваныч устало опустился на стул в директорском кабинете, потер руками глаза. — Город маленький, просто убьют.
— Оставим вам охрану, — я сел в богуновское кресло, попытался настроить его под себя. Но не разобравшись в рычажках, бросил это дело. — Потом все одно головной офис переведем в Москву, переедете туда.
— Когда? — вскинулся зам.
— Как только поменяем тут всех ключевых сотрудников. Сколько их, кстати?
Юрий Иванович начал перечислять фамилии бухгалтеров, инженеров… Йосик все послушно записывал. Да… Хрен ты их всех поменяешь! Без них предприятие просто встанет… Уволим самых идейных. Остальных купим.
— Гоните сотрудников в актовый зал, — махнул я рукой. — Или в ленинскую комнату, что тут у вас есть. Буду речь толкать.
Через полчаса сотрудники провинциального треста узнали, что они не советские итээровцы, живущие на Северах, в жопе мира, а представители нефтяной компании глобального уровня.
В общем, Остапа несло, но эти люди, хоть и читали «12 стульев», все еще оставались теми самыми советскими людьми, воспитанными в комсомольском духе. Они были наивны и просты, и еще не успели оскотиниться до конца. Это придет позже. Я говорил, говорил и говорил… А потом обещал, размахивая руками. Мне не хватало слов, и я показывал жестами, какого размера яблоки будут расти в этом забытом богом углу.
"— А теперь давайте скажем спасибо старейшему работнику нашего предприятия — Федорову Степану Семеновичу! Он работает здесь в самого первого дня! — крикнул я со сцены, когда зал совсем размяк.
Этот ход мы приготовили с Юрием Ивановичем у меня в номере после второй бутылки коньяка. На сцену вытолкнули мужичка лет шестидесяти с хвостиком, которого притащили сюда прямо с буровой.
