Внутри книжного шкафа скрываются черты отчаяния и безысходности, где главный герой – человек беспринципный и жестокий, готовый на все ради личной выгоды. "Лихие" — это история о жестоках Бригадир, в которой каждое слово наполнено кровью и ненавистью.
- Я все понял!
— И что же ты понял? — спросил я с легкой насмешкой.
— Я уволен, — потерянно ответил тот.
— Да ни хрена ты пока не понял, — жестко ответил я. — Пацаны, костер разжигайте, надо землю малость отогреть.
Все это заняло еще пару часов, когда яма глубиной чуть меньше метра вместила в себя директора кооператива. Ну почти вместила. Он ведь и тут схалявил, сволочь. Яма оказалась коротковата, пришлось ноги в коленях подгибать.
— А теперь понял? — спросил я, уставив в его перекошенное лицо ствол. — Молчишь? Значит, не понял!
Я выстрелил два раза чуть выше его головы, обдав фонтанчиками земли.
— Я сам уйду! Сам! И дела передам! Обещаю!
— И руку на прощание всем в офисе пожмешь! — продолжил я. — И самовар на прощание примешь в подарок! Расписной. Понял?
— Да! Да! Понял! — истошно орал директор, потому что Копченый и Карась методично забрасывали его комьями грязной, мокрой земли.
— Ты, все-таки, не понял! — скучающе смотрел я на него.
— Брат жены там! — орал Лисицын.- Все до копейки верну!
— Ну вот и молодец! — поощрительно сказал я. — Ты не возражаешь, если мы пока за твоей семьей присмотрим? Мы хорошо умеем это делать. Никто их даже пальцем не тронет.
— Не надо… не надо семью! — взмолился Лисицын. — Они ни в чем не виноваты.
— Почему это не виноваты? — пристально посмотрел я на него. — Еще как виноваты. Сладко ели, мягко спали на ворованные деньги. Получается, ты, крыса поганая, их тоже в блудняк ввел."
"— Я все сделаю… — бледными губами прошептал Лисицын.
— Сроку тебе до завтрашнего утра! — жестко сказал я. — Привезешь в Исток два миллиона налом. А сейчас идешь домой, отмываешься от говна, надеваешь пиджак с гаврилой, забираешь трудовую, жмешь всем руки, а потом получаешь почетную грамоту и самовар.
— Какой самовар? — с тупым недоумением уставился на меня Лисицын.
— Вот ты темный все-таки! — сочувственно взглянул я на него. — Ты что, «Старики-разбойники» не смотрел? Ну там еще Евстигнееву самовар подарили на прощание.
— Так, мне до пенсии десять лет еще, — облизнул тот губы, вылезая из ямы.
— Если мусора проявятся, падаль, то тебе до пенсии не дожить! — я сунул ствол в его слюнявый рот. — К братве не ходи, там уже все порешали насчет Истока.
