Внутри книжного шкафа скрываются черты отчаяния и безысходности, где главный герой – человек беспринципный и жестокий, готовый на все ради личной выгоды. "Лихие" — это история о жестоках Бригадир, в которой каждое слово наполнено кровью и ненавистью.
Помпезные интерьеры гостиницы впечатление на Штыря произвели соответствующее. Не бывал он здесь, и бывать не мог. Паренек из заштатного городишки, он упрямо сжал челюсти и оглядел, жадно раздувая ноздри, стайку местных проституток, что толпились у бара. Тут было дорого.
— Ничего, Штырь, — толкнул я его локтем. — Скоро брезговать ими станешь. Мы себе таких девок в кооператив наймем, что все упадут! Меньше трешки ни у кого не будет! А эти… Они же дешевки!
— Они? — поразился Штырь. — Полсотки бакинских за палку? Это они дешевки? А что же тогда дорого, по-твоему?
— Приличные женщины, — ответил я.
— Это как та, в больнице… — догадался Штырь, но замолк.
— Хлыст, — коротко сказал я. — К Лакобе, по делу.
— К нему без дела не ходят, — усмехнулся чернявый паренек лет восемнадцати, худощавый и резкий. — Жди, скажем ему.
В этот раз номер был совсем другой, и даже этаж не тот. Мы шли по мягкому ворсу ковровых дорожек, скрывающих шум шагов, и поражались царившей здесь тишине. Впрочем, номер был похож на прошлый как две капли воды, только развернут зеркально.
— А, Хлыст, — протянул руку старый вор.
— Штырь, близкий мой, — ответил я. — Тоже правильно отсидел, понятия знает.
Лакоба просто кивнул, приняв услышанное к сведению, а Штырь даже грудь выпятил. Для него этот разговор — как для солдата с генералом поручкаться.
— Чего приехал? — проскрипел вор — По твоему вопросу я еще не говорил с людьми
— Тут другая тема. Есть такой человек — Ходжа, — начал я. — Что знаешь за него? У него интересы в моем городе.
— Баклан он, — поморщился Лакоба. — Один раз на красную зону заехал, и теперь пальцы гнет, как каторжанин заслуженный.
— Если я его уроню, у серьезных людей претензий не будет? — спросил я в лоб."
"— У серьезных не будет, — задумчиво ответил Лакоба. — А у несерьезных сразу появятся. Сам понимаешь. Сейчас закон не все чтут. Много фраеров-беспредельщиков появилось.
— Дай своего паренька на вечер, — попросил я. — В машине посидит.
