Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Они же в трешках сталинских живут и зарплату раз в полгода получают.
— Да,., — поморщилась Лена, окинув взглядом позолоту, лепнину, люстру от Сваровски и дико неудобные резные диваны в зале. — Не стоит, наверное, людей смущать…"
"Противно затренькал телефон, и я, недовольно кряхтя, подошел к трубке. Ну вот кто смеет домой в выходной день звонить! Ведь я специально все встречи отменил, чтобы в тишине посидеть и с дочерью пообщаться. Потому как она по телевизору меня опознает уверенно, а когда видит живьем, еще сомневается, я ли это.
— Сергей Дмитриевич? — услышал я сухой деловитый голос в трубке. — Оставайтесь на линии. Борис Николаевич хочет с вами поговорить.
— Твою мать! — заорал я. — Ленка! Выключи звук! Быстро!
Я проглотил слюну и механически оглядел себя. Семейники и футболка — не самый подходящий прикид для разговора с Ельциным. Так, а с другой стороны, я у себя дома. Священное право любого русского мужика дома в труханах ходить! Мы его никому не отдадим. Это же самая духовная скрепа из всех скреп.
— Хлыстов? — услышал я гулкий, раскатистый голос Хозяина. — Мне вот все вокруг говорят, что ты бандит и негодяй, а я вот тебя защищал. Говорил, что запутался паренек по молодости. А ты вон чего натворил!
— Да ничего такого я не творил, Борис Николаевич! — я с трудом проглотил комок в горле.
— Как наговаривают? — удивился Ельцин. — А про Константиновский рубль передачу по телевизору показывают! Я же прямо сейчас ее смотрю. Или это не ты?
— Ах! Вы об этом! — я с облегчением вытер пот со лба. — Да это мелочи! Я же для всей страны стараюсь. Жена вот подсказала…
— Жена? — удивился Ельцин. — Не знал, что ты женат.
— Свадьба через три недели, Борис Николаевич! — ответил я.
— Ну, привет жене! — пророкотал Ельцин в трубку.
— Тебе Ельцин привет передает, — сказал я Ленке, и та от неожиданности выронила из рук чашку, которая с задорным звоном разлетелась по мрамору пола мелкими брызгами. — Привет жене, так и сказал.
— О, господи! — совершенно по-бабьи всплеснула она руками и села на ковер, где Машка с упоением терзала ни в чем не повинного кота. — Дожили! Президент домой звонит. Через месяц на Кристис будет выставлено несколько картин Репина и Маковского, Сереж.
