Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Да, я эти бизнесы получил бесплатно, на одних лишь обещаниях покойному Гиршу, что упакую все красиво и отдам за толику малую. А металлургию я и вовсе отобрал кое у кого после неудачного октябрьского путча. С другой стороны, чего стоят обещания, данные человеку, ныне пребывающему в стране вечной охоты? Это вопрос философский, а я ни разу не философ. По понятиям ни хрена я не должен, но говорить здесь и сейчас об этом не стоит. Меня просто не поймут. У них, бывших членов ЦК, совсем другие понятия. Они друг друга хорошо понимают, а вот нормальные люди их понимают не очень.
— И налоги, наверное, с этого всего придется заплатить, — не глядя ни на кого, бросил я мысль в пустоту.
— Даже не сомневайся, — оскалился довольный Черномырдин. — Бюджет дефицитный, надо закрывать дыры.
— Тогда, может быть, начнем обсуждение в правительстве передачи в СНК парочки крупных компаний? — бросил я пробный шар. — Томск, например… Тюмень…
— Ты ничего не попутал? — побагровел премьер.
— Да ты его послушай, — захохотал Ельцин, который понял все и сразу.
— Мы пообсуждаем, — я благодарно кивнул президенту, — разгоним акции, а на пике цены я получу отказ. Они и обвалятся.
— Можно, — задумался Черномырдин, в глазах которого появилось понимание и защелкали цифры. У нас пока за инсайд не сажают, а знание такого рода информации стоит миллионы долларов. И он повторил. — Можно… Если Борис Николаевич не против."
"— Не против, — милостиво кивнул президент, у которого тоже была семья.
— Ну, я пойду? — я положил орден в коробочку и спрятал в карман.
— Нет, — покачал головой президент. — Мы тут считаем, что тебе расти нужно. Почему не хочешь ЛДПР под себя взять?
— Говорил уже, Борис Николаевич, — поморщился я. — Не потяну. Это театр одного актера, а я совсем не актер. Жириновский меня просто размажет. Он же гений, хоть и строит из себя чудака.
— Центристы, — переглянулся премьер с президентом. — Толково придумано.
