Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
И мы ценим твою поддержку. Это не просто деньги, это вклад в будущее страны.
Ну на этот пиздежь меня не развести! Я и сам уже приноровился так болтать."
"— Я понимаю, — сказал я, наливая еще по стопке. — Но давайте начистоту: что я получу взамен? Вы же знаете, я не благотворительностью занимаюсь.
Лебедь широко улыбнулся. Прямо как Гагарин.
— Как насчет спикера Думы?
Ну мне это и Ельцин уже предлагал.
— И защиту, — добавил Рохлин. — Полный иммунитет ко всем предыдущим делам.
— Как только победит Александр Иванович, — тихо, почти на ухо произнес Филимонов, — твой банк получит из бюджета кредит в сто миллионов долларов.
Я задумался, глядя на горизонт, где догорали мишени. Это уже было серьезно. Только вот будут ли такие деньги в бюджете через год? Большой вопрос.
— Мне надо подумать. Такие вопросы с кондачка не решаются.
— Думай, только недолго, — уверенно произнес Лебедь. — Мне через месяц уже предвыборные штабы открывать.
После этого мы отправились к БТР. Машина стояла рядом с плацем, Лебедь первым забрался внутрь, я за ним. Внутри было тесно, пахло маслом и металлом. Молодой механик-водитель завел двигатель, и мы тронулись. БТР легко преодолевал препятствия, я чувствовал, как машина подпрыгивает на кочках. Потом мы остановились, я пересел на кресло мехвода. Лебедь показал, как управлять. В принципе, ничего сложного, только вот гидроусилитель руля был бы нелишним.
— Ну как, впечатляет? — спросил он, когда мы остановились.
— Да, мощная техника, — ответил я. — А что с танком?
— Танк — это уже серьезнее, — засмеялся Рохлин. — Но для тебя, Сергей, мы сделаем исключение.
Мы подошли к Т-72. Экипаж уже ждал, и через несколько минут я сидел в башне, держась за рычаги. Танк тронулся с места, и я почувствовал, как земля дрожит под его гусеницами. Мы проехали по полигону, стреляли из пушки. Зрелище было впечатляющим. Я даже немного оглох.
Когда мы вернулись на плац, солнце уже клонилось к закату. Лебедь и Рохлин проводили меня до машины.
— Спасибо за сегодня, впечатлен — сказал я, пожимая им руки. — Отзвонюсь.
— Связь через Андрея Васильевича. Не сомневайся, Сергей, — ответил Лебедь. — Мы сделаем всё, как договорились. Слово офицера!
* * *— Папа! Папа!
Дочь Машка ураганом ворвалась на кухню, где я лопал Ленкины блинчики. Дочь тянула маму в зал, где вовсю молотил телевизор.
