Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Ему, в принципе, было все равно, сколько и чего мы добываем. Он не поверит ни одному моему слову, а необходимые данные получит от аудиторов из «Большой тройки», которые рассчитают справедливую цену компании. С его стороны этот вопрос был просто элементом вежливости. Вроде улыбки.
— Господин Сорос говорит, — опять повернулся ко мне Гирш, — что для него такая покупка — это непрофильный актив, портфельная инвестиция на короткий срок. Он не слишком любит нефтяной бизнес, потому что считает его малоперспективным. Нефть стоит дешево, и ее много.
— Ну и зачем ему такое старье? — резонно возразил я. — Пусть не покупает, если вчерашний день, мы тут не обидимся.
Гирш хмыкнул и отвернулся, явно оценив мой тонкий юмор. Переводить сказанное мной он не стал.
Мой гость посидел в казино еще с полчаса, рассеянно поставил выданные фишки на красное, слил все в один присест и погрузился в точно такой же шестисотый чернильно-черного цвета, как и всех нормальных пацанов в Москве. На прощание меня похлопали по плечу и пробурчали что-то одобрительное, выдав визитку менеджера из инвестиционного банка Морган Стенли.
Я смотрел в сторону удаляющегося кортежа, пока он не скрылся вдали, а потом направился на соседнюю улицу. Я прошел пару кварталов, прямо туда, где давно уже приметил работающий таксофон, и вскоре прижал к уху кусок неубиваемого советского карболита.
— Грузите апельсины в бочках, — заявил я человеку на том конце провода и повесил трубку. М-да… И ведь не расскажешь никому, что такой серьезный поворот новейшей истории начинается с дурацкой фразы Остапа Бендера.
