В темном доме Тридцатого квартала затаилась сказочная история. Здесь серые стены прячутся за мрачными тенями и незримыми воротами во мрак. Каждый шаг открывает необозримую дверь в Лихие Гости, где реальность рушится под ногами читающего.
11
Доводилось ли ему слышать о Цезаре Белозерове?
Доводилось…
Ворочаясь этой ночью без сна, он не вспоминал прошлое, а заново переживал горькое время и от бессильной злобы, сам того не замечая, рвал на лоскуты простыню и крутился винтом на своей широкой постели. Сверху, из полутьмы, на него печально смотрели диковинные птицы с пышными разноцветными хвостами.
Намучившись и понимая, что уснуть ему сейчас все равно не удастся, Захар Евграфович поднялся, подошел к окну, которое выходило во двор, и увидел, что на улице снова идет снег — крупными, лохматыми хлопьями.
Белый цвет…
Тогда пышно распускалась черемуха, усыпала землю белыми лепестками…
И запах от нее, цветущей, стоял на тихой улочке губернского города такой густой и дурманящий, что его не смогла перешибить даже пыль, поднимавшаяся завесой следом за коляской, в которой приехал Захар Евграфович, выбравшись наконец-то из Белоярска, где забот и хлопот у него был полон рот. Кучер вытащил из коляски дорожные чемоданы; Захар Евграфович принялся отряхивать свой сюртук, но тут выскочила из калитки Ксения, налетела, будто легкий вихрь, повисла на шее, обцеловала и потянула за руку во двор дома, где снимала квартиру.
— Захарушка, я так скучала по тебе, что даже плакала! Жду тебя, жду, а ты не едешь и не едешь! На днях письмо отписала, сердилась в нем, что меня забыл. Но ты это письмо не читай, ладно? Порви и выбрось! Ладно? Дай я тебя поцелую! А сюртук я тебе сама вычищу, как новый будет! Вот увидишь!
Стремительная, порывистая в движениях, окатывая его любовным взглядом сияющих карих глаз, Ксения была в эту минуту, после долгой разлуки, такой родной, такой близкой, что у Захара Евграфовича даже запершило в горле.
Он очень любил свою старшую сестру. После смерти родителей, оставшись вдвоем, они еще бережней стали относиться друг к другу. Ксения бросила учебу в учительском институте и примчалась после кончины Таисьи Ефимовны в Оконешниково, чтобы помогать брату.
— Вот как только ты скажешь, Захарушка, что у тебя все в полном порядке, я в тот же день и поеду.
— У меня и сейчас все в порядке. И не дите я малое, чтобы меня опекать.
— Малое, малое, Захарушка, за тобой догляд требуется. Переберешься в свой Белоярск, обживешься там, тогда и поеду.
