Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
Хлопнула дверь подвала, в котором сразу стало хоть глаз коли, и с мрачным лязгом сработала защелка замка. Попали!
— Серый! — услышал я шепот Штыря. — Чё делать будем?
— Ночи ждать! — так же тихо ответил я. — Дверь вскроем и выйдем.
— А-а-а! — начал выть Димон, который до этого спал сном праведника. — Я чё, ослеп? Мы метанол пили, что ли?
— Заткни его! — сказал я Штырю, и он забубнил Китайцу на ухо что-то успокаивающее.
Так мы просидели до ночи, мучительно высчитывая, сколько сейчас времени — часы у нас были одни, у Штыря, и они не работали, потому как висели на его левой руке, которая пару часов была опущена в бассейн, пока он дрыхнул на матрасе.
— Жрать охота, — мрачно бубнил Карась. — Я бы сейчас котлеток мамкиных навернул. С гречкой…
— Заткнись, без тебя тошно, — процедил я. — Вот кусок проволоки валяется. Замок открывай!
— Я? — изумился Карась.
— Ты! — обвиняюще ткнул я в него пальцем. — Ты же замок виллы вчера вскрыл!
— Ты охренел, Серый? — пошел в отказ Карась. — Я не умею!
— Да что, блядь, с людьми это пойло поганое делает! — обреченно сказал я, когда сел на ступеньки и обхватил больную голову. — Один замки научился открывать, второй так бухло разливает, что хоть в цирке показывай, третий с корейцами разговаривает. Я вообще не по-детски учудил…
— Штырь! — сказал я. — Найди там что-нибудь. Выбираться надо.
— Тут одно бухло, — мрачно ответил Пахом. — И коробки какие-то. Вот пидоры! И как они тут живут? Ни ломика, ни топора! О! Грабли нашел. Димон! Димон! Да что ж ты, мудило, творишь…
— Что там еще? — недовольно спросил я.
— Да этот шалопутный пробку пальцем пропихнул, и пока мы разговаривали, опять нахрюкался, — виновато ответил Штырь. — Простите, пацаны, не уследил. Я же не знал, что он настолько дурной.
— Вот ненормальный! — обреченно сказал я, разглядывая бледно-синего Китайца, который снова ушел в нирвану.
— Разувайте! — показал я на спящего Китайца.
— Зачем это? — удивились парни.
— Супинатор! — постучал я пальцем по лбу, и их лица посветлели.
Щегольские Димоновы туфли, купленные за сто баксов, были безжалостно разодраны, а из них счастливый Штырь извлек плоскую металлическую пластину, которой в мгновение ока отжал язычок замка.
