Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
Хоть она народная артистка, хоть международная.
— Она не под нами, — неохотно ответил Босой, — но авторитет определенный имеет. Люди обеспокоены, попросили за нее. Они знают, что мы в тесных с тобой, договорились урегулировать. Ты не прав, Хлыст.
— Если ты обострить эту тему хочешь, Босой, — ответил я, — то мне придется артистку эту на серьезные бабки выставить. Уверен, что тебе это нужно?
— С чего бы это вдруг? — с веселым недоумением посмотрел на меня Босой. — Тут по-любому ты должен. Люди с тебя получить хотят.
— Она меня некрасивым словом назвала, Босой, — я пошел ва-банк, имея на руках полный мусор. — За такое я ее по всем понятиям на ремни распустить должен. Пусть в синагогу зайдет и спасибо господу скажет. Я ей скощуху сделал за то, что баба она глупая. Но если этот мелкий базар широко пойдет, мне придется ее на консерву кошачью переработать. Причем сделаю это напоказ. Хочешь, я ее на Красную площадь вывезу, журналюг с камерами позову и постригу налысо. Ну, получу год за хулиганку, подумаешь… Мне не привыкать.
— Хм… — Босой заткнулся, переваривая услышанное. Перевернуть в моих словах ему было нечего, и игра пошла дальше. Мой блеф удался, потому что играть тут толком никто не умел, и я сгреб к себе фишки.
— Ладно, Хлыст, черт с ней, с артисткой этой, — сказал вдруг Босой. — У нас предложение к тебе. Хорошее предложение, денежное…
Вот это поворот! Начали с наезда, не вышло — добрались до предложений.
— Говори, — насторожился я.
— Мы вложили сюда около пол-ляма зелени, — усмехнулся Босой. — И мы получать отсюда хотим. Братва решила, что компаньоны нам не требуются. Даже такие авторитетные, как ты. Мы твою долю в казино выкупаем. Четыреста лямов деревянными, все по чесноку.
— Это все? — холодно спросил я.
— Не все, — усмехнулся Босой. — Мы тебе частями платить будем. Скажем, пять лет. Понимаешь, есть небольшой напряг с наличкой. А ты у нас парень богатый, у тебя даже банк появился.
— С братвой посоветоваться надо, — ответил я. — А пока давайте партию считать и расходиться. Ты же, Босой, все сказал, что хотел?
— Да, нам пора, — кивнули шадринские и встали из-за стола. — Через три дня в Сакуре встречаемся. Наши юристы пока документы подготовят. Ну все, сто тузов вам в прикуп!
Авторитеты поднялись, пожали руки.
— И вам не хворать, — кивнул я.
