Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
— Кто вы??! — нервно спросил начальник и сжал руль так, что побелели пальцы. Я пригляделся к нему. «Баранов номер два» — обрюзгший, мешки под глазами, красные и синие прожилки на лице. Бухает — к бабке не ходи. И что с мужиками в стране после сорока делается? Прямо эпидемия какая-то.
— Я Сергей Дмитриевич! — лучезарно — ну, так мне хотелось думать — улыбнулся я. Достал новый «вахидовский» пистолет и по-пижонски крутанул его на пальце. — А это Григорий Александрович. Мы отправляли вам открытку сегодня утром.
Федор Степанович побледнел и еще сильнее вцепился в руль.
— Что вам нужно?
Ему было страшно. Если люди оставляют в машине такие подарки, то их предложение придется выслушать. Даже если очень не хочется.
— Мне нужно, чтобы вы сделали правильный выбор, Федор Степанович, — проникновенно сказал я. — Потому что неправильный выбор — он неправильный. Понимаете меня?
— Не понимаю! — начальник станции обливался потом, хотя жары еще не наблюдалось.
— Все ты понял, — жестко сказал я. — Иначе не выбросил бы посылку в кусты, а заревел бы, как пароход в тумане, и позвонил мусорам. Ты этого не сделал, а значит, к серьезному разговору готов. Ну, не разочаруй меня, Федор Степанович. Ты же на вид умный, верхнее образование, наверное, имеешь. Имеешь образование?
— Имею, — обреченно кивнул тот. Он уже совсем заблудился в моих словесных вывертах и немного поплыл.
— Это хорошо, — похлопал я его по плечу. — Сколько башлял Хмурому? И не ври! Я все знаю от его торпед.
— Три тысячи долларов в месяц.
— Ну вот… А ты боялась. Только юбочка помялась.
Копченый на заднем сидении заржал.
— Хмурый брал треть, да?
Начальник станции обреченно кивнул.
— Значит, всего лобненский узел дает левака где-то на десятку? Так?
Еще один кивок.
— Что у вас там основное дает дохода? Из вагонов воруете? Хотя не надо мне подробностей.
Федор Степанович испуганно на меня посмотрел.
— Да не ссы ты, — я убрал пистолет обратно в карман. — Все будет ровно, я тебе даже понижу процент до двух с половиной тысяч.
— Шеф, да там повышать надо! — встрепенулся Гриша — Коммерсы совсем оборзеют.
— Федя у нас не коммерс, — успокаивающе произнес я. — Человек — государственный служащий! Понимать надо.
