Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
И прямо сейчас дама смотрела на меня, как солдат на вошь.
Да ну на хер? — подумал я и нажал на глазное яблоко. Я где-то читал, что после этого мираж исчезает. Да нет, вроде она! Начесанная грива волос, щель между зубами и брезгливое выражение на морде лица. Точно, это она!
— Можешь дышать в другую сторону? — процедила народная артистка. — И как в приличный дом таких алкашей пускают??!
— Я скоро протрезвею, а у тебя на всю жизнь ноги кривые! — ляпнул я и пожалел. Какой отборный мат выдала музыкальная барыня-боярыня! На пересылках такого не слышал.
— Вадик! — крикнула певица, когда мы вышли из подъезда. — Проучи этого пидораса!
Рядом с домом был припаркован черный 600-й Мерс. Именно на такой я положил глаз в салоне Логоваза. И уже был в двух минутах от покупки.
Из «кабана» начала вылезать «хряк» — здоровенный лохматый мужик в кожаной куртке и в черных очках. Ага, вот кому кричала «народная». Водитель, по совместительству охранник. Не дожидаясь, пока этот амбал начнет со мной махаться, я подскочил к нему и пыром вдарил ногой в пах «хряку».
Сзади заверещала примадонна, водила покачнулся, но устоял на ногах. Силен. Я схватил шатающегося, скрюченного «хряка» за шиворот и, развернув, воткнул его головой в стекло пассажирской двери. Посыпались осколки, и вопли артистки еще больше усилились. Я повернулся к ней и наклонился вперед, прямо к самому лицу:
— Заткнись! Побереги голос для концертов.
Артистка задохнулась от ярости, подбирая слова. А я продолжил:
— Будешь бычить дальше — спущу тебе к окошку с крыши ведерко тротила. Всосала?!
Певица подавилась всеми добрыми и позитивными словами, что хотела мне озвучить.
— И где твоя квартира — я уже знаю. Не доводи до греха, стерва, мне твои песни никогда не нравились!
Я пнул по заднице стоявшего на карачках Вадика и пошел в сторону Тверской.
"Пока шел, размышлял над своей странной зависимостью от Ленки. И что делать с ее демаршем. Ясно было, что она обиделась всерьез. Мы и раньше ругались, но она никогда не съезжала от меня к родителям, считая, что все проблемы должны оставаться между нами. А вот если уехала, значит, это серьезно. Не такой она человек, чтобы блефовать так явно. Не про нее это.
