Автор
В камере предварительного заключения, где капель из крана стекают по мелким линзам звука, сидит один человек. Он считает каждую каплю время и раздумывает о том, что делать дальше. Этот необычный занятие — отличная загадка для арестанта, но он решил взять другой путь: вгрызаться в стену камеры, нащупать ответы на вопросы жизни и смерти....
Я что, похож на терпилу?!
Пахом покивал понимающе, а потом продолжил:"
"— Короче, братва на улице пасет Карася, а я во дворы зашел. На всякий случай. Стою, курю. Смотрю, эта пигалица шурует с большой сумкой. Еле тащит. А у нее она не до конца была застегнута. Я заглянул, а там пачки сторублевок с Ильичом. Один в один, какие мы грузили в баул Карася. Новенькие до хруста. Ну, я ее за волосы, ствол в бок. Прикрыл полой пиджака, приобнял так нежно. Типа парочка идет. Притащил к машине, смотрю, а там Вовка уже отирается бледный, жетон у пацанов выискивает тебе звонить.
— Охуеть! — я даже пот со лба вытер. Такие ситуации в нашей схеме предусмотрены не были. — До чего народ дошел! Ну вообще ничего не боятся.
— На три ляма решила кинуть! Прикинь! — сказал Штырь. — И что, мне ее надо было домой отпустить, а потом мороженое купить на прощание?
— Не томи.
— А что дальше? — Штырь затянулся. — Посадили в тачку и привезли сюда.
— Вас никто не спалил?
— Не… — помотал головой Штырь. — Она в ступор впала, села в машину без воплей. Ну я ее попугал, конечно. По дороге выяснил, что обменник под какой-то братвой, стрелку им уже забил. Их баба — их косяк.
Что-то Штырь берега попутал. Уже без меня стрелки забивает. Надо будет провести воспитательную работу.
— Кто такие? — поинтересовался я. — С кем тереть-то будем?
— Да она сама не сильна в курсах, — развел руками Штырь. — Кассирша ведь обычная. Попутала просто. Увидела деньги, вот и крыша поехала. Позвонила она какому-то хмырю, поплакала в трубку, а потом мне передала.
— А чего она до сих пор ревет? — удивился я. — Это ж давно было.
— Так мы ее пообещали на хор поставить. Я уже и попробовал эту Любку, — Штырь плотоядно облизнулся. — Ничего такая, упругая.
— Группового изнасилования мне тут только не хватало, — я чуть ли не упал со стула. Ну и дела!
— Какое еще изнасилование? — радостно оскалился Штырь. — У нас все по любви было. Знаешь, как она старалась? Боится, сука, что мы ее братве отдадим. Сам ведь в курсах, как на зоне с крысами поступают. Мне что, талоны на усиленное питание надо было ей выписать?
— Когда стрелка?
Штырь посмотрел на циферблат.
— Через час.
