Автор
Лихо ветреное читательницам Макарова не даст покоя с первого же взгляда. Кожаная юбка и ажурные колготки черного цвета делают героиню необычайно привлекательной, вызывая разнобой в глазах читателя. Встреча с этой особой дает новое измерение пониманию обычных сцен сексуального характера....
А потом как будто Серый и Томка советовались, звать ее обедать или не звать, а Елена Васильевна кричала на них строгим шепотом: «Не мешайте человеку отдыхать!» А потом будто откуда-то взялся сумасшедший Павел Браун и вынул у нее из руки пирожок. Она будто не хотела отдавать, а он будто сказал: «Я тоже хочу», отобрал и съел. И будто Манька хохотала и кричала: «Бр-р-раун!», а Аленка сказала: «Маме надо отдохнуть», а Федор сказал, что Марии и Аленушке тоже пора отдохнуть, и девочки тут же согласились, и будто обе они полезли к ней на диван, и устроились с двух сторон — Манька, как всегда, положив рыжую голову Зое на живот, как на подушку, а Аленушка, как всегда, положив себе на голову Зоину ладонь.
Но Манька опять заорала почти над ухом:
— Мама! Пр-р-росыпайся! Пор-р-ра!
И захохотала, и стала прыгать рядом так, что весь толстый и красивый диван просто ходуном ходил.
— Мар-р-рия, — сказала Зоя, не открывая глаз. — Что это за безобр-р-разие? Немедленно прекр-р-рати…
И Манька, против обыкновения, тут же прекратила прыгать, но орать не прекратила, только орала уже не над ухом, а откуда-то сверху. И вообще она орала «Бр-р-раун!». Ну вот, здрасте. Опять, что ли, сон?
Слева под боком зашевелилась Аленка, полезла через нее, как ящерица через бревно, тонкая, легкая и цепкая, приговаривая нетерпеливо:
— И меня так покружи! И меня!
— Сейчас, солнышко, — сказала Зоя.
И открыла глаза.
Прямо над ее головой большие коричневые руки крутили, вертели и подбрасывали Маньку, а Манька хохотала и орала «Бр-р-раун!». Рядом по толстому и красивому дивану топталась Аленка, тянула руки вверх и даже подпрыгивала от нетерпения. Зоя, не вставая, запрокинула голову и немножко понаблюдала, как Павел Браун жонглирует Манькой, как рыжим факелом, потом перевернулась на живот, подперла подбородок ладонью и стала наблюдать как следует.
— И меня так покружи! — крикнула Аленка.
