Машина развернулась на месте, нечувствительно миновала канаву, вывернула на широкую и почти пустую улицу — а, ну да, воскресенье, все на дачах, провинция, — и с места рванула с такой скоростью, что Павла ощутимо прижало к спинке сиденья.
— Не гони, еще не объездная, — недовольно сказала Тамара, и муж послушно сбавил скорость. — К тому же и поговорить пора… Паш, скажи мне, будь так любезен, какого черта ты в пятницу за нами от «Фортуны» поперся?
Ага, вот оно. Горжусь знакомством, приглашение в гости, куда машину отогнать, только Зою подбросим… Подбросили Зою — и, стало быть, пришла пора поговорить. Крутые.
— Я не за вами, — холодно сказал Павел ее затылку. — Я за Зоей… поперся.
— А кто такой Серый, ты тогда не знал, — утвердительно сказала Тамара.
— Знал. Просветили. В общих чертах.
— Понял, Серый? — Тамара постучала пальцем мужу по колену, а потом значительно подняла этот палец вверх. — Он знал! Хоть и в общих чертах. Ну, тогда чего поперся-то?"
"Она повернулась, обхватила спинку сиденья, положила подбородок на сгиб локтя и уставилась на Павла с веселым ожиданием. И Серый в зеркало посматривал на Павла с очень похожим выражением. Крутые, не крутые… Наплевать. Эти люди ему нравились. Они были интересными. Почти как Макаров. И почти как Зоя.
— Интересно было, — ответил он, хотя только что решил не отвечать. — Сначала она в баре оторву играла, потом в ресторане пародию танцевала, потом плакала за дверью, потом выходит — а на ноге вот такой синяк… Чтоб такой синяк получился — это надо по крайней мере плоскогубцами ухватить. А она: ха-ха-ха! — и опять что-то такое изображает. Я сначала думал, ей лет сорок. Сначала страшно не понравилась. Потом смотрю — притворяется. Зачем? Интересно же!
Он думал, что Серые вряд ли что поняли из его объяснений, их там не было, и они ничего этого не видели, уже жалел, что вообще начал объяснять… Серые ничего не спрашивали, хмуро молчали, наконец Тамара обернулась к мужу и опять постучала ему пальцем по колену:
— Плакала! Понял? В «Фортуне» уже плачет!
— Устала, — объяснил Серый, серьезно поглядывая на Павла в зеркало. Ему, что ли, объяснил? — Замоталась совсем. Надо это дело прекращать. Ладно, подумаем.
— Что тут думать… Лечить ее надо, сдохнет ведь так… — Тамара опять повернулась к Павлу. — А про синяк она мне сказала, что об угол ударилась. Ты, случайно, не видел, кто там руки протягивал?
— Не успел. Андрюша сказал, что его в травмопункт увезли.
— Детский сад, — с досадой буркнул Серый. — Самодеятельность. Герой-одиночка. Этот-то мне почему ничего не сказал? И сам подставляется, и всех подставляет.
— Ему Зоя запретила, — вспомнил Павел.