Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Слуга повиновался, и я потопал вслед за ним, глазея по сторонам."
"Мы миновали довольно просторную комнату. У стены стоял древний диван на шести изогнутых ножках, над ним висело зеркало, вокруг — картины в изразцовых рамках. По обе стороны дивана зеленели фикусы. Так же тут были столик и кресла, в одном углу громоздился мраморный камин, в другом — такая же, как и в моей комнате, печка. Стены украшали пустые подсвечники, а с потолка свисали несколько керосиновых ламп.
Планировка дома была анфиладной. Мы прошли насквозь ещё три комнаты, тоже уставленные старинной мебелью, и оказались в столовой.
Под потолком горели четыре люстры, но даже они не давали достаточно света, чтобы разогнать полумрак, затаившийся по углам.
За небольшим столом продолговатой формы сидели трое. В торце расположился важного вида мужчина, облачённый в длинный тёмно-серый сюртук, светлые брюки и жилетку. Мужчине на вид было лет сорок, он носил завитые вверх усы и имел идеальную осанку: сидел, словно проглотив кол. Он производил впечатление военного, наряженного в старомодную гражданскую одежду.
За длинной частью стола находились девушка лет пятнадцати и пожилая женщина. Обе были одеты в пышные закрытые платья светлых оттенков.
То, что усатый — глава семейства и, скорее всего, мой батя, я понял сразу. А вот как приветствовать его и остальных собравшихся за столом, я не знал. Однако слуга спас положение.
— Ваше высокородие, чудо случилось! — воскликнул он, обращаясь к усатому. — Алексей Александрович поправились милостью Божьей.
Мужчина посмотрел на меня, и брови его слегка дёрнулись вверх, выражая удивление. Это была единственная реакция отца на чудесное исцеление сына-инвалида.
— Действительно, весть счастливая, — произнёс спокойно его высокородие и обратился к слуге. — Ступай, Емельян, поставь в кладовку коляску, коли она более не требуется, — затем он посмотрел на меня каким-то равнодушным взглядом. — Ну же, Алексей, присаживайся. Удивительно, что ты так внезапно выздоровел. Как твоё самочувствие?
— Нормально, — ответил я, усаживаясь напротив представительниц слабого пола.
— Как это произошло?
— Я просто почувствовал, что всё хорошо. Это было… неожиданно.
— Что ж, кажется, твоя травма оказалась не столь серьёзной, как говорили врачи, — продолжил батя весьма прохладным тоном. — А в следующий раз не заставляй себя ждать, и прежде чем выходить к общей трапезе, потрудись надеть сюртук. Ладно, помолимся и начнём.
