Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Это оказалось довольно занимательная тема, поскольку, несмотря на многие сходства с историей моего мира, тут имелись весьма существенные отличия.
В это время Борис Ушаков проверял у младших выполнение домашнего задания.
— Алексей, — обратился он ко мне, закончив дело, — а вы, позвольте спросить, из какого класса? Случаем не из нового?
— Пятый «Д», — я оторвался от книги. — Меня в прошлом году сюда перевели.
— Ясно всё с вами. Странно, что вас в наше крыло заселили.
— Инспектор так распорядился.
— Ну что ж, его воля, — Ушаков вздохнул и, сев за стол, открыл книгу.
Потом был ужин — такой же скудный, как и обед. Мои соседи вниз не пошли, а накрыли собственный стол. У них были чайник, который они разогрели на переносной керосиновой горелке, выпечка и даже колбаса.
Похоже, не только меня не устраивало гимназическое питание, и те, у кого были деньги, закупали продовольствие отдельно.
— Где закупаетесь? — спросил я, когда вернулся.
— В магазине, вестимо, — ответил с неохотой Ушаков. Всем своим видом он показывал, что общаться со мной не желает.
Ну а я продолжил заниматься своими делами. Пожалуй, такой нейтралитет меня пока устраивал.
Следующий день начался с того, что в шесть тридцать всех нас разбудил дежурный надзиратель и погнал в уборную. Она находилась сразу за нашей комнатой. Это было длинное помещение с двумя рядами раковин и кабинками с ватерклозетами.
Сегодняшний день прошёл, как и вчера — так же скучно. Классы, парты, бубнёж учителей и учеников, отвечавших домашние задания, днём — прогулка и обед, вечером — комната, где на меня никто не обращал внимания.
В эти два дня дежурный надзиратель уходил рано, часов в восемь вечера. Когда он покидал общежитие, гимназисты сразу начинали чувствовать себя более раскованно. Некоторые играли в карты, другие бегали курить на улицу, кто-то продолжал чаёвничать.
Однако перед отбоем старшие по комнате всё равно отправляли всех чистить зубы и умываться, они же следили, чтобы после десяти, когда звенел последний колокол, никто не выходил в коридор.
